Искра в бушующем море

Она не сразу узнала комнату, уж больно безликим стал интерьер, не хватало милых сердцу безделушек, картин, на окнах поменяли шторы. Неизменным остался только запах корицы.

Солнце еще не село, но Авар уже спал. Он пребывал в самой сбалансированной, похожей на звериную ипостаси и напоминал милого домашнего питомца, что наконец-то угомонился после игр. Элла полюбовалась немного и собралась уйти, но задела лежащую на тумбе книгу, та громко плюхнулась на пол и разбудила хозяина комнаты.

Дальше все было предсказуемо донельзя.

Авар не стал выяснять, зачем пришла бывшая невеста, решил, что и так знает. Они занимались любовью и, утопая в его горячей нежности, Элла плакала. Говорила о любви, о желании быть с ним, о страхе и неуверенности, и слезы крупными каплями стекали по щекам на подбородок.

Желтоглазый был как чужой. Нет, он был ласков, неутомим и, как всегда, хорош, но эмоций чародейки не разделял. Лишь перед самым рассветом он заговорил о том, что его так волнует. Он долго смотрел на Искорку, а потом поцеловал ее и вкрадчиво прошептал:

– Будь моей, умоляю, – он запустил пятерню в рыжую шевелюру Эллы и уставился ей в глаза.

– Клянусь, меня хватит на двоих. Ничего не изменится, – проглотил застрявший в горле ком. – Знаю, у нас так не принято, но ты дочь демона, тебе никто не указ, а я, – облизнул губы и шумно вздохнул, – я так хочу быть с тобой, что готов плюнуть на чужое мнение. Им нужны мои дети от Ирты, они их получат, я же хочу получить тебя.

Элла покачала головой.

– Нет, Огонек, нет, – утерла слезы и шмыгнула носом.

– Я, видимо, не настолько сильно тебя люблю, чтобы делить с другой. Прости.

– Подумай, пожалуйста, – Авар поцеловал свою Искорку, – не знаю, как буду без тебя.

– Ты сделал свой выбор, – отрезала Элла. – А я сделала свой.

Авар только беспомощно закрыл глаза.

Одевалась молча, говорить не хотелось. Было что-то липкое и неприятное в его предложении. Желтоглазый даже не попытался помешать ей уйти. Ошарашенная и расстроенная, она не сразу заметила, что покинула его спальню обычным путем, а не с помощью магии.

В то утро она не пошла к Священным пещерам, полдня провела, купаясь в ледяной речке, стараясь забыть о словах возлюбленного.

Чем больше вспоминала чародейка, тем теплее становилась изумрудная бутыль. Когда за окном забрезжил рассвет, Элла переставила ее на тумбу, стекло обжигало колени даже через ткань рубахи. Все, что мучило дочь демона, все, что отзывалось тупой ноющей болью в сердце, перекочевало туда.