Пленница Потаённого Царства

Спев плач семь раз, Лин завела «Прощай, родительский дом», а после затянула Горькую Судьбу Невесты.

Но, страстная и ранимая девушка не могла долго предаваться душевным терзаниям и под покровом синих облаков вышла в сумрачный сад. Перед глазами замелькали залитые светом павильоны, фруктовые деревья, бесчисленные лица сановников, слуг, евнухов, а потом темный коридор привел в Северное Крыло к Высокому Дому. Лин остановилась у рисовой бумажной перегородки. За ней простирались владения генерала Шэня, советника Первого Министра.

- Ваше Императорское Высочество? – Слуга распластался ниц. – Что вы здесь делаете в такой час?

- Я, - принцесса вскинула голову и придала голосу твердости, - хочу говорить с господином Шэнем.

- Сейчас вечер, моя госпожа, - ответил слуга, - господин занят…

- Немедленно сообщите, что его желает видеть Высокая Солнечная принцесса!

Слуга вздрогнул, вскочил, отвесил три низких поклона и, не поднимая глаз от пола, попятился к перегородке. Через минуту она распахнулась и принцесса решительно шагнула в мужские покои.

В зареве свечей сверкали золотые статуи богов Девяти Небес. Стены покрывали свитки с иероглифами, своды украшали плетения трав и цветов, бумажные перегородки скрывали тени женских фигур.

Генерал сидел посреди просторного зала с подогнутыми ногами. Сделавшись советником Чанг Минга, он стал тщательно выбирать одеяния и подкрашивать лицо. На черном костюме сверкали жемчуга и драгоценные камни. Талию, растерявшую былую стройность, обвивал алый пояс мандарина с металлическим ключом – наивысший ранг требовал от него ежечасного следования традициям императорского двора.

В углу играли три девушки. Рядом с ними на жаровне пыхтело сладкое вино, которое Шэню время от времени подливал коленопреклоненный слуга. Сбоку сидели две наложницы с кольцами на шелковых поясах; их высокие, сложные прически украшали цветы и лакированные шпильки. За окнами шумел весенний дождь.

Заметив принцессу, растолстевший Шэнь на мгновенье потерял самообладание и вскочил.

- Принцесса? Это правда!

Но вернув сердцу покой, почтительно поклонился и быстро выдворил из покоев придворных и слуг.

- Моя госпожа, я готов выслушать вас и, если это в моей власти, помочь, - заверил он и вернулся на подушки.

Лин вошла и села в кресло.

- Я каждый день вспоминаю утро вашего возвращения из похода к Красной Скале. Утро, обещавшее стать триумфом моего отца, но ставшее для него погребальным плачем.

- Я…

- Не перебивайте, - сурово запретила Лин.