Сказка - ложь!

– Сумка моя, не видно, что ли?

Девица трепетно прижала к груди грязное нечто и недовольно воззрилась на Язона.

– Вам бы помыться не помешало,– выдала она, разглядывая его сверху донизу и обратно. – Да и мне тоже.

Его Светлость задумчиво почесал подбородок и вдруг оторопел. Вместо гладко выбритой кожи пальцы весьма недвусмысленно нащупали пробивающуюся щетину. Этого просто не могло быть!

Вскочив, он опрометью бросился в гардеробную, где висело большое зеркало. Гладкое стекло не умело лгать.

Холодная поверхность отразила взволнованную физиономию Язона, щеки и подбородок которого покрывала утренняя щетина!

Язон оторопел.

– Эй, вы там что, повесились? – Недовольная мадемуазель бестактно ввалилась в гардеробную и восхищенно присвистнула, обводя взглядом вешалки с герцогскими придворными туалетами. – Ого! Это что, все ваше? – изумилась она.

– Мое, мое, – Его Светлость вовсе не был настроен на конструктивный диалог, но противная девица не собиралась отступать.

– И сколько их тут штук? А камни настоящие? Это бриллианты, да? Я читала, ими одно время даже туфли украшали. А потрогать можно? А ничего, если я парочку отколупаю?

Его Светлость схватился за голову и застонал:

– Да делайте вы, что хотите! – и выскочил вон из гардеробной.

– Да? – обрадовалась девушка, – вот спасибо! А можно я эти штаны примерю? А то в юбках по лесу бегать неудобно…

Язон затормозил у самого порога и развернулся лицом к нахалке. Та довольно шустро обрывала с его любимой батистовой рубашки умопомрачительно дорогие валансьенские кружева.

Рядом лежали замшевые бриджи, дожидаясь своей очереди.

– Что вы сказали про лес?

– А? – она подняла голову, мельком взглянула на него и вновь вернулась к своему занятию. – Ничего особенного. Просто по ночам, когда вы превращаетесь в оборотня, у вас проявляется дурная привычка таскать меня "на природу".

– Я превращаюсь в оборотня? – герцог опешил. Рукой нащупал стоявший в стороне пуфик, сел не глядя, и судорожно сглотнул.

– Я помню… вы вчера вечером сказали…

– Ага! – девица наконец-то закончила издеваться над рубашкой. – Вот я вам вчера это только рассказывать начала, а вы вдруг бах! – и в оборотня! А товарищ ваш этот, как его, камердинер, оказался настоящим волчарой!

Прямо на глазах у Его Светлости она повернулась спиной, рывком сняла свою рубашку, грязную и рваную, и надела новую.

Язон густо покраснел и закашлялся.