Сказка - ложь!

– Вы – ангел, любовь моя, – с пафосом воскликнул герцог и тоже брякнулся на одно колено, – теперь я точно знаю, что сам господь послал вас, как награду за наши страдания!

У меня был настоящий шок. Стою посреди средневекового зала, украшенного дурацким розовым шелком с идиотскими фестончиками, в одну руку вцепился усатый толстяк в поварском колпаке, в другую – герцог-оборотень, а вокруг толпа человек под тридцать, и все, стоя на коленях с блаженным выражением на лицах, пялятся на меня и едва слюну не пускают.

Тут было от чего перепугаться!

– Э-э-э… милейшие… – робко проблеяла я, – вы меня ни с кем не перепутали?

– Нет, королева моего сердца, вас невозможно с кем-то спутать. Вы – единственная, мой ангел неземной, – произнес герцог восторженным тоном и снова впился мне в ладонь горячим поцелуем.

– Как-то быстро это все у вас, – я осторожно подергала за руки, но оба мужика вцепились в них, как клещи. – Пару дней назад к палачу отправляли, кричали, что я ведьма, а теперь уже ручки целуете…

Его Светлость сокрушенно вздохнул и виновато опустил голову.

Вслед за ним и слуги повторили это движение, по залу пронесся виноватый вздох.

– Да, моя любовь, я не признал вас сразу, и вы вправе меня наказать, но поверьте! – он встрепенулся, вскакивая на ноги, пнул блаженно застывшего толстяка, так что тот не удержался и упал на спину, и вновь схватил меня в объятия. – Поверьте мне, что я жалею о своей недальновидности каждую секунду, я ловлю каждый ваш драгоценный вздох, каждый взгляд…

– Ну ладно, ладно, – я оскалилась, пытаясь выжать из себя примирительную улыбку, – ангелу не мешало бы подкрепиться.

– Мэтр Жерар? – одна из герцогских бровей лихо заломилась, и в толстяка уперся проникновенный взгляд. – Моя невеста желает трапезничать!

Ого! Я потрогала свой лоб. Да нет, вроде температуры нет… а когда это я невестой стала?

– Э-э-эм-м-м… Ваша Светлость? – осторожно подергала я его за рукав, – что-то не припоминаю, когда это я стала вашей невестой?

Он окинул меня каким-то плотоядным взглядом и с пафосом произнес:

– Мадемуазель, прошу нижайше меня простить, но вы так поразили меня в самое сердце, что я принял желаемое за действительное.

Вы достойны всего самого лучшего, и конечно же предложение руки и сердца должно проходить в более соответствующей обстановке. Это все, – он широким жестом обвел зал и толпу, – делается для вас.