Зачарованная толстушка на отборе

Судя по неровным краям, выдирали их в спешке. От времени и сырости текст был трудночитаем. Но кое-что разобрать удалось. Самое интересное, что первоначальный текст был на незнакомом мне языке. Но под каждой строчкой нечитаемого текста шли другие, написанные мелким и торопливым почерком. Будто кто-то занимался построчным переводом.

Если судить по строчкам на незнакомом языке, это были стихи. Но перевод был дословным, и неведомый мне переводчик не утруждал себя поэтическими потугами.

В свете кристалла я кое-как прочла истертые временем строчки:

«Раз в четверть века

Двадцать семь прекрасных дев

Кружатся в танце с избранными».

Тут в дверь моей комнаты кто-то постучал, и я спрятала свою находку под подушку.

- Войдите.

Это была Натюэль. В белоснежной сорочке с папильотками в волосах.

- Флоренс, ты еще не спишь? Мне неудобно тебя просить, но можно я у тебя переночую? Эти покои наводят на меня тоску и панику. Никак не могу уснуть.

Я подвинулась на широкой кровати.

- Я и сама заснуть не могу.

Приятельница забралась под одеяло и притихла. Я осторожно убрала найденные страницы под кровать и тихонько толкнула Натюэль.

- Ты знаешь, как звали ту девушку, про которую рассказывала тебе мама?

- Какую еще девушку?

- Которая погибла на отборе.

- А, кажется, Сессиль. Давай уже спать, Флоренс.

Проснуться пришлось от настойчивого голоса Ании:

- Госпожа, просыпайтесь, уже пора!

Мы с Натюэль обе сели на широкой кровати, сонно моргая. В комнате было чуть сумрачно от плотно закрытых портьер.

Но и после того, как горничная раздвинула их, ощущение, что разбудили нас слишком рано, не исчезло.

- Ания, уже что, завтрак?

- Госпожа, вы что забыли? Вчера фрейлина Элен предупреждала, что проснуться придется на рассвете, чтобы отправиться на молебен в Древний Храм Десяти Алтарей.

Что-то я этого не помню. Видимо, думала о чем-то своем, когда Элен говорила о раннем подъеме.

Спать хотелось невыносимо. Да еще с утра в комнате было заметно холоднее.

И это несмотря на то, что за окном царила влажная духота. Низкое небо неприглядного серо-сиреневого цвета предупреждало о близкой грозе.

Натюэль убежала в свою комнату, а я, широко зевая, пошла умываться. На сборы времени отвели мало. Едва Ания закончила с моей прической, весьма простой, кстати, как в коридоре послышался громкий женский голос:

- Девушки, пора!

Возле покоев на крыльце нас ожидала фрейлина королевы. На этот раз это была не Элен.