Моя мачеха – иномирянка

Надо немедленно поговорить с этим человеком и выяснить всё, что касается болезни девочки. И попросить мужчину простить Конни. А ещё расспросить про Молари. Кто эта женщина? Не похожа на служанку, и обращаются к ней как к благородной.

   Я ударила кулаком по двери.

   – Если немедленно не отопрёте,то я…

   Замолчала, не зная, чем напугать слуг. И есть ли они с той стороны. Лишь надеялась, что меня кто-то слышит. Подождала минутку и предприняла новую попытку. Но всё было тщетно.

   Я выглянула в окно и убедилась, что через него не вылезть… если мне дороги руки и ноги.

Но всё равно распахнула его и закричала:

   – Пожар! Помогите!

   Поперхнулась морозным воздухом и,торопливо закрыв створки, быстро подбежала к кровати. Закутавшись в покрывало, старалась не обращать внимания на пропитавший его мускусный аромат. Дрожа, напряжённо думала, что предпринять дальше.

   Догадываясь, что Кендан злится на меня, потому и приказал запереть, надеялась, что мужчина всё же вернётся, и тогда мы поговорим.

   – Так он представляет лечение своей дочери? – недовольно проворчала я. – Как это делать, сидя в спальне? Усилием мысли? Я не экстрасенс! Ох, надеюсь, с девочкой всё в порядке… И с Конни. Как жестоко оставлять меня в неведении и заставлять мучиться чувством вины. Может, с ними всё нормально, а я придумала все эти ужасы?

   Стараясь поддерживать оптимистичный настрой, я продумывала нашу беседу с соэром, репетируя её вслух.

Через некоторое время почуяла голод и доела завтрак, который утром приносила Элеви. Воды хватило только до вечера. Я с тоской посмотрела на черноту за

окном и с чувством прокляла Кендана и этот мир, где мужчины творят, что им вздумается.

   Боролась со сном, желая высказать все претензии в лицо своему мужу. Да, мы поженились, но это не значит, что я рабыня. У меня тоже есть права!

   Χм. Стоит составить брачный договор. За неимением бумаги и ручки, я мысленно представила все пункты будущего документа…

   А проснувшись утром, первым делом посмотрела на сторону, где вчера спал Кендан.

Покрывало осталось нетронутым. Муж не приходил.

   Соскользнув с кровати, я застонала и сжала гудящую от боли голову. Во рту было сухо, и жутко хотелось пить, но в кувшине не осталось ни капли. Шатаясь, я с трудом побрела к двери, чтобы пoстучать. Перед глазами всё плылo, колени подкашивались.