Избранница дракона. Седьмой рыцарь

От слов вздорного мальчишки, так легко сказанных циничным тоном, король все-таки взорвался.

- Твоя кузина Амелия отправится заложницей в Джагарт! И все по твоей милости, тупой, безмозглый, жадный мальчишка!

Теперь он нависал над племянником, откровенно страшный в своем гневе. Он никогда раньше не наказывал племянника, потому что тот рос сиротой. Отца Филберта, герцога Танри, первого рыцаря короны, убили в той последней войне, он закрыл Ансельма собой. И потому, чувствуя вину за то, что их отец погиб, защищая его, король всегда заботился о племянниках.

Излишняя доброта пошла во вред.

- Но дядя, я... - Филберт побледнел, он силился выбраться из ловушки, и не мог.

- Молчи. Идиот. - медленно проговорил Ансельм. - Думал, Джагарт не отследит твои дурацкие интриги? Хотелось поскорее сесть на мое место? Хотелось войны?!

- Я ненавижу Джагарт и все, что с ним связано! - выкрикнул Филберт.

Король не желал его слова слышать. Он продолжал медленно цедить:

- Ты сядешь на мое место. Только прежде тебе, первый рыцарь короны, - Ансельм издевательски рассмеялся.

- Придется понять, наконец, каково это, быть королем! Или ты думал, что королевская власть заключается только в том, чтобы на пару с дружками портить девок?

И под конец добавил:

- Но сначала ты получишь войну.

Именно в эту минуту плотно закрытые до того двери кабинета бесшумно отворились, и Ансельм услышал знакомый голос:

- Я не помешал?

***

Покои герцогини Танри, куда привели Вильгельмину, показались ей огромной гробницей гордыни.

Великолепной, богатой, блистающей, но гробницей. Потому что все это богатство казалось мертвым. Теперь девушка могла логическое объяснение холодному цинизму и неуемному властолюбию молодого герцога, не удивительно, что не остается ничего человеческого, когда растешь в таких условиях.

Наконец бесчисленная анфилада комнат была пройдена. двери за ними закрылись и Мина осталась с этой женщиной, от которой веяло молчаливым презрением, наедине. Герцогиня-мать прошла вперед и остановилась в центре комнаты к ней спиной.

А Мина замерла у входа.

Однако пауза затянулась, и она решилась проявить немного обычной вежливости.

- Миледи, я...

Женщина наконец повернулась. Холодное красивое лицо было неподвижным, и только глаза, смотревшие на Мину в упор, казались живыми. Мина поежилась.

А женщина произнесла:

- Тебе надо помыться.

- Я уже мылась сегодня, - негромко, но твердо возразила Мина.

Ей начало надоедать это их семейное желание макнуть ее носом в нечистоты.