Избранница дракона. Седьмой рыцарь

Она опустила голову и стала пытаться вылезти из такого удобного, но лишавшего ее подвижности энергетического кокона. Хотелось хоть какого-то подобия самостоятельности.

- Можно мне уже стоять самой? - спросила девушка.

- Конечно, принцесса.

В ту же секунду ее мягко опустило на крышу, а маг проговорил:

- Я думал, так вам будет удобнее.

- Простите, но я привыкла стоять на своих ногах, - сказала она, глядя на светлеющее небо. - Когда мы отбываем?

Неожиданно он подошел ближе и всмотрелся в ее лицо, а потом спросил, качнув головой:

- Ну, что же вы скисли, леди Виль?

- Мне.

.. Как вы меня назвали?

- Э... Сокращенно от Вильгельмина. - И спросил невинно: - Вы же не против?

- Не против, - пробормотала она.

Упавшее настроение улучшилось, Мина больше не чувствовала себя такой подавленной. И не заметила, что маг незаметно улыбнулся. Зато у нее разыгралось любопытство.

- А скажите, лорд Хатор, это правда, что у короля Хаториана огромный гарем, больше тысячи женщин? Говорят, и у вас тоже?

Маг аж поперхнулся.

Потом прокашлялся, поправляя одежду, и проговорил:

- Вот доберетесь до места и сами все увидите.

- Хммм, - вырвалось у Мины от непонятного разочарования. - Значит, это правда?

- Нам пора, леди! - выдал он, обрывая разговор.

На небе как раз появились первые рассветные лучи. Маг крепко сжал ее руку, а после шагнул прямо с крыши дворца в этот золотистый утренний свет.

***

И только с первыми солнечными лучами, на которых унеслись, продвигаясь на запад, посланник Джагарта и его новая почетная гостья, спали незримые оковы с одинокой сторожевой башни, стоявшей на краю городской черты.

А запертый в ней мужчина смог покинуть заточение.

За эту ночь первый рыцарь короны, казалось, повзрослел на десять лет. Странная печать легла на его красивое лицо, сделав сосредоточенным и мрачным. Темный огонь горел в его в глазах, а в душе затаилась непримиримая жажда мести.

Если раньше он ненавидел Джагарт только за то, что в последней войне погиб его отец, то теперь к этому примешивалась страшная горечь оскорбления.

И тайная неудовлетворенность. Отныне у Филберта Танри был к Джагарту личный счет.

Однако он не собирался противиться воле дяди, навлекая на себя королевский гнев и карательные санкции. Напротив, сегодняшняя ночь показала, что он просто сосунок рядом с тем магом из Джагарта. При этой мысли Филберта просто выкручивало от пережитого унижения.

Молодой герцог не сомневался в том, кому под силу было вырвать из его рук законную добычу.