Блондинка и Серый волк

До чего ж странное место! Явно жилое, причем внутри гораздо более ухоженное, чем снаружи. Стены покрашены светлой краской, на печи кокетливая занавесочка, на столике возле окна — две фарфоровые чашки с блюдцами и круглый чайник, блестящий медными боками. Весьма и весьма романтично.

— Так я переночую? — уточнила Агата у одеяла, ощущая себя полной дурой.

Ситуация становилась все более абсурдной. Получается, что она ворвалась с чужое любовное гнездышко и теперь разговаривает не пойми с кем, стоя посередине комнаты.

А вдруг там, под одеялом, вообще двое? Но зачем тогда ей позволили войти? Она ничего не понимала и начинала тихонечко злиться.

— Ночуй, внученька, ночуй, — милостиво согласилось одеяло. — Кровать большая, ложися с краешку. Только сапоги снять не забудь.

Ну, если она внученька, то под одеялом — бабушка? Хотя судя по намекам, скорее, дедушка. Причём, судя по всё более явственному запаху псины — морф.

Агата решительно приблизилась к кровати и потянула на себя одеяло. Одеяло не сопротивлялось.

Представшая перед девушкой огромная волчья морда с огромными ощеренными клыками, ее даже почти не напугала.

5. Придёт серенький волчок

— Бабушка, — ласково сказала Агата. — А почему у вас шерсть на морде? Вы забыли побриться?

Наверное, надо было начинать с глазок, плавно перейти к ушкам и закончить зубками (причём можно даже было поискать визитку стоматолога), но чего тянуть морфа за хвост?

Наконец-то все стало просто и понятно, и можно было переставать быть вежливой.

Волк явно решил так же.

С глухим рычанием он бросился на девушку, не то, действительно, собираясь проглотить ее в один присест, не то все же планируя поужинать по частям.

Не на ту ты напал, братец серенький.

Тренировки отца не прошли для Агаты бесследно. Легендарный Макс был и оставался не просто великолепным бойцом. Потомок Великого Светлого был просто отличным отцом: чутким, мудрым. Из его рук выходили настоящие мастера боевого искусства. А уж свою старшую дочь Максимиллиан научил всему тому, что для девушки было доступно, почти всему.

И от волчьих клыков она увернулась без труда. Схватила зверя за уши, дернула изо всех сил, перекатившись, оседлала лохматую тушу, сжимая сильными коленями шею. Нет, убивать морфа она не собиралась — сначала расспросит, а вот потом подумает, как быть дальше. Для проформы пару раз приложила растерявшегося от ее прыти волка мордой об пол и только потом заглянула в его глаза. Вполне себе человеческие. Серые, красивые и очень грустные.