Блондинка и Серый волк

Слезы великой Агаты

— Елки, да высплюсь ли я в этом мире когда-нибудь? — ворчала Агата, устало бредя по речному берегу. Спотыкалась, тоскливо оглядывалась на прогоревшую почти мельницу, то и дело опираясь ладонью на холку спокойно шествующего рядом зверя.

— Выспишься, — пообещал, порыкивая, Рудик и словно случайно задевая ее ногу хвостом. — Прямо сейчас и выспишься. Обещаю, уложу и буду охранять твой сон. Вот только кустики найдём подходящие.

— Кустики-то нам зачем? Я что-то не заметила в тебе особой стеснительности.

— Ну а ты хотела прямо на берегу ночевать, о великая и ужасная? Чтобы к нам всю ночь ходили эти красивые голые женщины?

— Руд, а ты вообще о чем-то, кроме баб, можешь думать?

— Конечно. О еде.

Агата фыркнула. Ох, как она устала! Все время куда-то бежит, от кого-то спасается. Чужой мир надоел ей почти что до слез. Да ещё Мельник этот, будь он неладен, вытащил со дна души так тщательно там похороненные ею чувства, давно уже ставшие страхами.

— Вот тут хорошо, — заявил Рудольф, окидывая волчьим взглядом небольшой пятачок мягкой травки.

— Давай так. Я на голой земле тебе спать не позволю, положим мою одежду, ты ляжешь. Волком тебя греть буду. А может, ты и вовсе обернёшься? Ты ведь морф, я видел. Кто, рысь, барс? Кошкой какой-то несет от тебя. В шерсти всяко теплее спать.

— Зайчик мой, видишь ли в чем проблема… — Агата совершенно без сил опустилась на скатанные в узел вещи Рудольфа. — Я хреновый морф. Неполноценный. Да и что ты там видел-то? Когти? Судя по осведомленности относительно вида хвоста – ничего и не видел.

— Разглядел все, что надо. Дралась ты как лев. А ноешь сейчас, как будто корова. Так в чем там хреновость твоя?

Сил не было пикироваться совсем. Хотелось на ручки и плакать.

— Я ведь морф только на четверть. Хотя… отец говорит, что все это предрассудки. Оборотничество — это не столько генетика, сколько талант.

Она потянулась, ловя с удовольствием на себе восхищенный взгляд волка.

— В тебе… эээ.. у тебя много всяких талантов, я вообще и не знал что бывают кошки-магички.

Я вот колдовать не умею совсем.

Агата фыркнула устало.

— Дурень. Ты просто не учился ничему, кроме формизма. Это ведь тоже — магия. Отец говорит…

— Ты часто его вспоминаешь.

Ее спутник тихо сел рядом, внимательно слушая и продолжая разглядывать.

— Он самый лучший мужчина вселенной. Тигр альфа, гигант настоящий. Удивительный, всегда меня поддерживал во всем. Но мы давно не общаемся.

Говорить об этом было горько. Вспоминать — еще горче.