Сын ветра

Белла — целитель. Причём с неплохим, на мой взгляд, потенциалом.

Джерри присвистнул.

— И вы думаете, что она сможет?..

— Я довольно хорошо знаю Яхора. Он никогда не обидит ее. И не запретит искать свой путь. Белла хочет лечить людей. Она под моим руководством даже лёгкие операции уже проводила.

— Ну знаете, — покачал головой Джеральд. — Вряд ли ваш план сработает. Яхор тихий, но не из тех, кто позволит собой управлять.

— Я и не собираюсь управлять. Судьба все сделает за меня.

— Вы верите в судьбу?

— Всегда верил.

А после того, как поглядел на Маркуса и Иванну, ещё больше верить стал.

— Ну посмотрим, — с сомнением сказал Джерри. — Значит, пока малому вторую руку вы калечить не будете.

— Он мне как сын. С чего бы мне вообще его калечить? — приподнял брови Аяз.

— С того, что у него стоит на вашу дочь?

Аяз мягко фыркнул. Он тоже заметил. Ох уж эта мода на короткие жилеты и узкие брюки! В его молодости жилеты были гораздо длиннее и лишнее (личное) благополучно скрывали.

— Видишь, у него все исправно функционирует, — не удержался от ехидного замечания он.

— А что, первого зятя вы тоже так проверяли? — не менее ехидно полюбопытствовал Джерри.

— Разумеется. А он не рассказывал? Ты ведь недавно был в Катае.

— Он вообще мало говорит, — вздохнул Джеральд. — Зато его супруга болтает за двоих. Как только они уживаются, такие разные?

— Судьба, — веско ответил Аяз.

6. Открытия

Яхор всегда вставал на рассвете. Даже если накануне он вернулся домой очень поздно — шёл пешком через весь город, чтобы проветрить гудящую голову — все равно, стоило первым лучам солнца заглянуть в его окно, он мгновенно открывал глаза.

Он и квартиру выбирал себе долго и придирчиво, непременно под самой крышей и с окнами на восток. И пусть, что здесь комнатушка была совсем маленькая, а кухни не было вовсе, свой дом он очень любил. У него был небольшой балкончик, на который он выходил поутру в любую погоду.

Живя в Галлии девятый год, он обзавёлся приятными привычками, стал в чем-то даже сибаритом — такое даже и не снилось мальчику-сироте из бедного стана.

Вот и теперь он сварил себе крепкий чёрный кофе на спиртовой горелке, накинул стеганный халат и вышел на балкон с чашкой. По правде говоря, кофе оказался редкостной дрянью, или он просто паршивый кулинар, но это было совершенно неважно. Сам этот ежедневный ритуал, горький вкус на губах, сладкая песня ветра, хмурое низкое небо — заставляли его чувствовать себя не просто живым, а абсолютно счастливым.