Пепел моего сердца

Первым делом он вытянул руку и так стоял, пока не получил положенный медяк. Монета исчезла в рукаве, и мальчишка принял лошадей, буркнув:

— Овсу немашки. Токмо сено.

— Пусть остынут сначала.

Мальчишка кивнул и уставился на Тиссу. Что не так?

— Идем. — Урфин потянул ее в дом.

Пахнуло теплом, сыростью, сытным мясным духом, от которого в животе раздалось неприличное урчание. Но в гомоне, что царил внутри гостиного дома, оно сталось незамеченным.

— Держись рядом.

Тисса помнит. И держится, но удерживается от того, чтобы за руку схватить.

Хорош оруженосец будет, который с рыцарем за ручку ходит.

Но до чего странное место!

Зал прямоугольной формы. На полу — толстый слой соломы и еще ореховой скорлупы, которая хрустит под ногами. Вдоль стен — столы. За столами люди… такие разные.

В дальнем углу на стражников похожи. При оружии и мрачные. Есть почти не едят.

Ученый человек в квадратной гильдийной шапочке, и рядом с ним трое мальчишек разного возраста, небось, ученики…

А вот те, в цветных байковых халатах, наверняка купцы.

Едут в город торговать… или скорее из города? И торговали удачно, если кутят: на столе перед купцами жареный гусь, миска с капустой квашеной, яблоки моченые, печеная репа, ребра свиные… много всего.

И живот снова урчит.

Рядом с купцами кружатся подавальщицы, которые одеты, как… как будто и не одеты вовсе. Зачем они юбки подоткнули? Ноги же видно! И грудь тоже…

Одна такая, с грудью, обнаженной почти до сосков, подскочила к Урфину и выгнулась так, что Тиссе тотчас захотелось в волосы вцепиться.

В длинные такие кудрявые волосы. С красной лентой еще.

— Чего угодно славному рыцарю?

— Комнату. Хорошую. Чтоб матрац без клопов, одеяло теплое. И запор на двери.

Сказал, взгляда от этой груди не отрывая.

— Еды. И передай Завихряю, что старый друг пожаловал.

Монету уронил в вырез. И девица засмеялась.

— Мальчика отправить на сеновал? — Голос у нее сделался низким и журчащим. — С остальными?

У Тиссы от злости и обиды в горле запершило. На сеновал? С какими остальными?

— Тебе понравится…

И пальчиком по шее провела.

— Мальчик останется. Показывай комнату.

Пришлось подниматься на второй этаж по скрипучей лестнице. И доски настила прогибались так, что Тисса не могла отделаться от ощущения — еще немного и она провалится. Комната оказалась тесной, но с двумя окнами. Впрочем, сохранения тепла ради окна были закрыты ставнями.

Им оставили свечу в глиняной плошке, пообещали принести ужин и воду для умывания.

Пахло не очень хорошо.