Пепел моего сердца

Но за неделю добраться до границы…

— Присаживайтесь. — Кормак убрал руку от тамги. — Нам есть о чем поговорить.

Кайя знал, о чем будет этот разговор. Сделка. Условия. Возможно, договор гарантией исполнения — Кормак не поверит слову. Торг, который лишен смысла.

Согласие. И дальше как?

— Вы не спешите мне угрожать. — Лорд-канцлер смотрел снизу вверх, с интересом и легкой иронией.

— Повзрослел.

— Это замечательно.

Угрожать бессмысленно. Кормак не тот человек, который испугается угроз. Он знал, на что шел. Вывернуть?

— Кстати, мой разум тоже трогать бессмысленно.

Мне известно лишь общее направление. Остальным занимается посредник. Вот, — рядом с тамгой появился плоский камень темно-красного цвета, — это связь.

Нить, протянутая между Кормаком и человеком, который находится за десятки лиг отсюда. Если связь прервется, Изольда умрет.

Кто посредник? Кайя выяснит. Позже.

— И договор. — Камень исчез в раструбе рукава, из второго Кормак вытащил бумаги. Патетичный жест престарелого фокусника. — Черновик.

Но сами понимаете, что в ваших интересах не затягивать подписание. Посредника хватит еще на сутки.

Этого человека даже убить не хочется. Смерть — это слишком быстро и просто.

— Дункан, сколько у вас сыновей?

— Пятеро.

И дочь, которую вновь пытаются подсунуть Кайя.

— А внуков?

— Двенадцать… или тринадцать. Мальчиков.

Есть, кажется, и правнук, пусть бы и формально не относящийся к роду Кормаков. Древо его рода давно переплелось корнями с иными деревьями. Родственные связи прочны. И не хватает лишь малость, чтобы возвысить свое имя над всеми.

— Вы понимаете, что когда я закончу, не останется никого?

Не понимает. Надеется, что договор и закон его защитят.

— Все-таки угрозы? А мне казалось, что мы нашли общий язык.

Кормак не верит в старые сказки о войне и везении. Он слишком хорошо знал отца, а теперь ему кажется, что этого знания достаточно.

— Час у меня есть?

Час для Оракула хватит?

— Даже два. И Кайя, не следует воспринимать все как трагедию. Месяц-другой подождете, пока страсти в городе поутихнут.

Народ ведь рад ее уходу.

Кайя понял. И запомнил.

— Но память у людей короткая. Остынут, и вернете свою женщину. Подарите ей дом. Лечебницу. Еще что-нибудь…

— Час.

Кормак ушел. А система откликнулась на зов.

— Вероятность кризиса — девяносто восемь и три десятых процента, — сообщил Оракул.

Здесь он был неплотным. Призрак, вылитый из металла, прозрачность которого менялась, словно призрак изо всех сил пытался удержаться в этом мире.