Попаданка с огоньком, или Наказание для Тёмного

А в оконце экипажа высунулась светловолосая девушка в изящной шляпке, украшенной перьями.

— Какой стыд! — вздохнула она и, открыв дверцу, вышла на дорогу. — Простите нас, лиэсы! Это недоразумение…

Незнакомка торопливо приблизилась. Следом за ней, словно стайка птичек, выпорхнули ещё две девушки. Одна брезгливо приподняла подол, чтобы не испачкать в дорожной пыли, и тоже потопала к нам. Вторая так и осталась стоять, держась за ручку и наблюдая издалека, словно мы были опасными животными.

Какая любопытная и разношёрстная компания нам повстречалась!

— Генри! — звонко крикнула блондинка.

Судя по всему, старшая или самая уважаемая в их группе. — Нужно помочь вытолкать карету. Шевелитесь!

Пара крепких, хорошо одетых лакеев не слишком-то поторопились выяснять, чем можно помочь. Вальяжно они направились в нашу сторону, тихо о чём-то переговариваясь.

— Вашему кучеру следовало бы поучиться вежливости и терпению, — заметила я, когда они прошли мимо.

Девица только досадливо скривилась.

— Лиша! — окликнула её подружка.

Вряд ли сестра: они совсем не были похожи. — Лиша, зачем ты суетишься? Они сами виноваты. Заняли всю дорогу, словно важные особы. А их кучер и вовсе глухой. Ему же кричали посторониться!

«Какая мерзкая ядовитая лягушка», — подумала я, оглядывая невысокую стройную брюнетку, которая смотрела на нас, как на грязь, прилипшую ботинку. Наверное, сходство с земноводным ей придавали чуть крупноватый рот и зелёное дорожное платье.

— Нельзя быть такой неотзывчивой, — укорила её товарка.

— Мы виноваты не меньше. А если бы кто-то пострадал?

Та лишь закатила глаза.

— Выталкивайте карету поживей! — буркнула она пыхтящим в канаве лакеям. — Пусть селянки едут, куда собирались. Скоро коров доить.

— Наше село покрупнее вашего будет, лиэсы, — с наимилейшей улыбкой ответила я. — Судя по тому, что вы лучше нас осведомлены, когда пора доить коров.

Лягушка взбеленилась, сверкая белками глаз из тени шляпки. Лиша — это, наверное, короткое имя для друзей — только покачала головой.

Третья осталась безучастной к нашему светскому — в лучших женских традициях — разговору, лишь нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

— Обычно чаще всего вспоминают село те, кто из него вышел, — хмыкнула ба, когда я подошла. — Но ты посмотри, какая фифа! Наверняка её происхождение ниже, чем у всех остальных. Вот она и пыжится.

Видимо поняв, что говорят о ней, Лягушенция неловким жестом поправила старательно завитые рыжеватые локоны.