Табель первокурсницы

Ты увидел в нем угрозу, поэтому попытались убить? Натравить собак на годовалого ребенка — это чересчур жестоко даже для западных земель. Представляю твое разочарование, когда мальчика спасли, пусть он на всю жизнь остался калекой, — жрица встала. — Я не говорю уже о том, что предыдущую любовницу отца, когда та понесла, ты собственноручно запорол кнутом.

— Вы смущаете графиню, — проговорил Крис. Его акцент, почти незаметный в обычное время, стал еще более явным, согласные тверже, а гласные короче.

— О да, — серая посмотрела на меня.

— Но она должна ужасаться, а не смущаться.

— Готов примерить кандалы, — Оуэн тоже встал. — Всеблагороднейший барон дал разрешение на проверку?

— Нет, — с сожалением проговорила Аннабэль Криэ. — Но если у нас появятся новые основания, я лично вызову вашего отца в Льеж.

— Желаю удачи, — рыцарь развернулся, задел ногой стул, отчего тот опрокинулся. Крис вышел, даже не оглянувшись ни на меня, ни на жрицу.

— Я… я… — понятия не имею, что я хотела сказать, и оттого   повторяла бессмысленно одно и то же.

 

— Напугала вас? — проницательно спросила серая. — Это хорошо. Поверьте, барон Кристофер Оуэн — совсем не тот человек, общение с которым принесет пользу юной леди.

— Я могу идти?

— Посмотрите на меня, Ивидель. — Я не врала, отец оплатил его обучение в Ордене, но лишил содержания. Вы слышали, младший Оуэн ничего не отрицал.  — Я хотела возразить, но она подняла руку и продолжила. — Только на прошлой неделе Кристофер приобрел два меховых плаща и заказал парные клинки оружейнику, не из чирийского железа, но тоже удовольствие недешевое.

Я уж не говорю об их с Жоэлом прогулках по кабакам и борделям, и платит всегда Оуэн. Откуда у него деньги? Из-за него у нас пропал один подозреваемый. Второй при смерти. И мы даже не знаем, как они выглядели, — она вздохнула. — Идите, леди Астер, но не забывайте того, что услышали.

— Лицо толстяку сжег не он, — проговорила я, наверное, из чувства противоречия. Мне не хотелось слышать то, что говорила жрица.

Не хотелось верить, не хотелось представлять себе жестокости Криса. Я прижала к груди сверток, вытащила из кармана скомканный лист бумаги — единственный результат прошедшего экзамена — и положила на стол. — Вот так они выглядели.

Потом поднялась и пошла к выходу, спиной чувствуя напряженный взгляд серой жрицы, разворачивающей бумажный набросок. И ее изумление.

На улице ни Криса, ни Жоэла уже не было. Пошел снег, мелкий, словно крупа, и колючий, словно битое стекло.