Табель первокурсницы

Из кареты я почти не видела сменяющих друг друга улиц, свет фонарей и витрин казался матовым и тусклым, словно на город накинули белую вуаль. Мысли поминутно возвращались к Кристоферу Оуэну, к тому, что сказала жрица. Вряд ли она врала, тогда почему же мне до боли хотелось обвинить ее во лжи?

Карета остановилась, возница повысил голос, что-то кому-то выговаривая. Я открыла дверь и выглянула. Извозчик ругался с мужчиной с нашивками десятника. Дорогу перегораживала телега, на которой стояла бочка — такие держали рядом с  управами на случай пожаров.

В воздухе чувствовался сильный запах гари. С десяток жестяных ведер валялись в истоптанном снегу рядом с колесами. Усталые лица патрульных рыцарей были перемазаны копотью.

Я вышла из кареты и постаралась рассмотреть из-за спин собравшихся людей, что же именно горело. Обглоданные пламенем стены еще тлели и тихо шипели. Кучер продолжал спорить с десятником, не обращая внимания на то, что пассажир уже покинул карету. Владельцы соседних лавок, их покупатели, разносчики, подмастерья, просто уличные мальчишки, случайные и не очень случайные прохожие — всепереговаривались, поминутно поминая Дев.

Одному из них  сегодня не повезло — лавка сгорела.

Я сделала несколько осторожных шагов вперед, холод пробрался под куртку. Сгорела не просто лавка, а мастерская Гикара.

Остальные постройки удалось отстоять. Южная стена оружейной, кажется, та, где висела карта, частично уцелела. Остальное превратилось в пепел, смешавшийся с тающим снегом.

Рыцари пытались очистить остатки товара, больше похожего на груду черного металла. На дороге лежал… лежало прикрытое мешком тело. На него смотреть не хотелось, но взгляд снова и снова возвращался к торчащим из-под ткани черным ногам.

— Ужасти какие, — покачала головой стоящая рядом женщина в пуховом платке.

— И не говори, — ответила вторая с корзинкой в руках. Капюшон ее куртки упал, волосы выбились из пучка. — И как полыхнуло! В одночасье! Я уж думала, Девы по наши души явились.

— По чью-то точно явились, — хмуро сказал дородный мужчина с пятнами на фартуке. Снег падал на его лицо и тут же таял, заставляя кожу блестеть.  — Кто-то очень хотел отправить бедолагу к богиням, даже дверь поленом подперли, чтобы не выбрался.

Мы все посмотрели на лежащее на земле черное тело.

— А ну-ка хватит! — рявкнул рыцарь с серой эмблемой на плаще и отрывисто спросил мужчину. — Кто такой? Откуда?

— Так мясник я, Ганс из лавки «У Ганса.