Табель первокурсницы

Отец оборудовал такими главные штреки в шахтах и заменил керосиновые лампы в Кленовом Саду после того, как во мне проснулась сила.

Длинные рабочие столы, натянутые на рамы для просушки шкуры, почерневшие, покрытые копотью рукавицы на полу, чан с жидкостью, воняющий так, что я едва не зажала нос рукой. Инструменты, развешанные по стенам, колодки, мотки ниток… За столом в центре сидел бородатый широкоплечий мужчина. Перед ним стоял штоф с мутной жидкостью и стакан. К вони мастерской добавился стойкий запах перегара.

— Дядька Ули, — позвал хромой парень.

— Тут к тебе...

— Выйди! — рявкнул мужчина. — И не смей появляться, пока не позову!

— Как угодно, — пожал плечами парень. В его взгляде читались усталость и отчетливое «я же вам говорил».

Дверь захлопнулась, светильники с магическими зернами мягко качнулись, тут же выпрямились и засветили ровным  ярким светом.

— Ну, — буркнул тот, кого звали Ули.

— Что «ну»? — спросил Крис, присматриваясь к широкоплечему кожевеннику.

Честно говоря, вряд ли у Оуэна получилось бы бросить такого куда бы то ни было, скорее уж наоборот.

— Того, — бородач хмельно мотнул головой. — Давно жду, когда кто-нибудь из ваших заявится.

— Из наших? — Барон нагнулся и поднял с пола рабочие рукавицы.

— Из больных, — крякнул мужичок и, повернувшись, впервые посмотрел на нас. Глаза были покрасневшими, с полопавшимися сосудами, веки набрякли, словно он не спал уже несколько дней, но… мужчина был скорее зол, чем пьян. — Показывай, куда тебя ударило, или ее?

— Нет, не ее, — кратко ответил рыцарь и размотал шарф, показывая смертельный рисунок.

Кожевенник крякнул, взялся за штоф, налил белую мутноватую жидкость в стакан и скомандовал:

— Пей.

Крис бросил рукавицы на стол и, без вопросов подчинившись, разом ополовинил стакан.

— Добро, — оценил Ули и махнул оставшуюся жидкость сам.

— Девке своей скажи, пусть сходит подарок в лавке выберет, покамест мы поболтаем.

— Нет, — возразила я.

— Ивидель, — покачал головой Крис.

— Нет.

— С характером, — усмехнулся кожевенник, и я уловила в его голосе одобрение.

— Марта моя такая же была, как слово поперек скажешь, так и получишь половником промеж глаз, — он опустил голову. — Нет больше моей Марты. И Грена нет. Лишь эти, — он указал на дверь. — Неумехи остались. Хромой и дурочка.

— Так Грен заболел или повесился? — хрипло спросил Крис.

— Все вместе и мешок овса до кучи, — пробормотал кожевенник, снова наливая полный стакан. — Заболел, вылечился, а потом веревку к балке привязал.