Табель первокурсницы

У слуги тогда так же, как у Ули, посветлели кончики ресниц и бровей, а он никого не сжигал, хотя перчатки перемазались в саже.

Зачем кожевеннику уничтожать лавку Гикара, если они оба, можно сказать, пострадавшие? Хотя, я вообще не видела смысла в поджоге оружейной. Но то, что я его не видела, не значило, что его не видел кто-то другой.

— Я никому ничего не должен, — отрезал барон.

Травник нахмурился, выдвинул крайний левый ящик, достал маленький пакетик, вернулся к столу и высыпал его содержимое на стекло с коричневой каплей.

Жидкость тут же вспенилась. Парень склонился к линзоскопу.

— Странный выбор жертв, — добавил рыцарь и стал перечислять. — Ювелир, кожевенник, травник, оружейник — все ремесленники из одного квартала.

— А вот это уже интересно, — словно не слыша его, сказал Линок, поднимая голову от верхней линзы. — То, что вы принесли, совсем не…

Незапертая дверь с такой силой ударилась о стену, что треснула пополам. Ручка оставила вмятину в деревянной панели. Я подпрыгнула на месте и смахнула со стола одну из склянок, та со звоном разбилась.

— Кто вы таки… — начал возмущаться Линок, но закончить ему не дали. Никому из нас не дали двинуться с места.

До этого я не видела серых в деле. Настоящих, закончивших обучение рыцарей, а не студентов. Они были быстры. Очень быстры. И в первый момент мне показалось, что в подсобное помещение ворвалась маленькая армия.

Вооруженный мужчина в плаще столкнул весы и ударил травника в бок, Линок согнулся и повалился под стол. Крис успел вытащить нож.

Серый ударил его по руке, но парень не выпустил клинка. Второй рыцарь, зайдя со спины, приставил к шее барона свою острую железку и скомандовал:

— Бросай.

Нож тут же упал на пол.

На занятиях нас учили фехтовать, учили уходить и блокировать удары противника. Нас не учили тому, что делать, когда амбал в два раза крупнее тебя хватает за руки, разворачивает к себе и обездвиживает, не давая не то что вытащить рапиру, а вообще пошевелиться.

Пламя, такое мягкое и такое послушное, затрепетало в светильниках.

Готовое на все ради меня пламя, стоит только легонько подуть, и…

По металлическому знаку того серого, что держал лезвие у шеи Криса, пробежала россыпь голубых искр, и металлическая бляха отозвалась на магию мелодичным перезвоном.

— Перестаньте, Ивидель, — раздался знакомый голос.  Серая баронесса вошла в помещение последней — в коротком,  отделанном мехом пальто и в капоре, на котором таял снег, она  меньше всего походила на жрицу.