Табель первокурсницы

Но она не учла, что ее старшему сыну — счастье попугать сестру, на ночь глядя. От брата я слышала и о людоеде, и о кожесдирателе, и о дробителе костей, и о высасывателе мозгов,  и еще о десятке других выходцев из Нижнего мира.

Никто не знал, как они преодолевали Разлом. Знали лишь, что они очень кровожадны, любой другой добыче предпочитают людей, а любому человеку — мага, словно отступники специально натравили их на тех, кто сохранил возможность колдовать. Точнее, на потомков тех, кто не поддержал их в противостоянии с богинями.

Однако знать и видеть в локте от себя стальные когти — разные вещи. Я впервые задумалась, а смогу ли стать магом? Смогу ли встать на пути у такого чудища? Или лучше податься в придворные, прописывать микстуры от запора и смешивать белила для лица?

— К тому же, это всего лишь звери, — пожал плечами Жоэл и закрыл книгу.

Наверное, он был прав. Раз Аэра до сих пор существовала, значит, пророчество оставалось неосуществленным. Вход сюда нашли только искалеченные животные, наполовину живые, наполовину мертвые, состоящие из плоти и металла.

— Настоящие запрещенные книги переплетали человеческой кожей…

— Точно. И писали кровью при полной луне, — хмыкнул Крис.

Я посмотрела на коричневый переплет и потянулась к нему, проникая внутрь, в структуру, рассматривая кожу как компонент, как часть целого.

— Это телячья, — проговорила я и серьезно спросила.  — При какой именно луне? — и мы рассмеялись, поднимая головы к небу, где висели сейчас невидимые глаза Девы.

— Я же говорю, — с ноткой легкого разочарования продолжил Жоэл. — Просто книга, правда, для пятого потока.

— Магистры считают, что подобная литература плохо повлияет на неокрепшие детские умы, — сказал Крис, когда мы почти подошли к замку Ордена.

— На мой ум плохо влияют греча с луком пять дней подряд и отсутствие вина.

— У тебя нет ума, Рит, — раздался ленивый голос, и все сразу изменилось.

Только что парни шли рядом, болтая и разглядывая картинки в книжке, а секунду спустя Крис выпрямился, напряженный,  словно пружина, и положил руки на эфес шпаги.

Жоэл выругался. Я во все глаза смотрела на стоящего возле двери высокого, даже выше синеглазого барона, парня с обнаженным клинком в руке. И не простым, а, похоже, фамильным. У отца имелась подобная железка с чеканным родовым гербом Астеров. На стене висит. Пылью покрывается.

Из-за спины незнакомца вышел еще один парень.