Жена проклятого некроманта

— Не для того я всю ночь по кладбищу скакала да вокруг дома бегала, раскладывая черепа по твоим схронам, чтобы меня в первую же ночь укокошили. И прекрати закатывать глаза! Я не вижу, но чувствую тебя!

— А ты прекрати спорить со мной, — раздраженно выдохнул невидимый собеседник. — Мало того что вручную выкопала могилы, так ты еще и древнего оживила. Сама-то не чувствуешь, что силы на исходе?

Чувствовала, но списывала на банальную усталость и фактор стресса. А оно вон как… могла бы и догадаться, Настя!

— Иди уже, пока не свалилась прямо тут.

Если кто в доме появится, я разбужу.

Не то чтобы я не доверяла хранителю — была какая-то уверенность, что реальной опасности он меня не подвергнет, — но решила перестраховаться.

— Рюрик, в комнату никого не пускать, — указала на дверь своей спальни, отгоняя мысль, что обращаюсь к умертвию как к собаке. Все же он человеком был. Но он уже мертв, а я еще пожить хочу. — Завтра решу, что с тобой делать.

Убедившись, что скелет понял задачу, скрылась в спальне.

И подперла дверь стулом. Уже от самого Рюрика. Так, на всякий случай.

Адреналин сходил на нет, а вот усталость с каждой минутой брала свое.

Спать хотелось неимоверно.

Я перерыла весь шкаф, чтобы среди десятка платьев найти ночную сорочку — к огромному удивлению, черного цвета, пусть и с изумрудной вышивкой, после чего прошлепала в сторону неприметной двери, за которой несколькими часами ранее обнаружила ванную комнату. Горячей воде обрадовалась как никогда в жизни — мысль, что мне придется кипятить воду и мыться в тазике, как это бывало в родном мире, пугала похлеще, чем лорд Тиор-старший.

Под шум падающих в каменную купальню струй перебрала не меньше десятка бутыльков, пытаясь разобраться, где шампунь, а где пена для ванны, после чего быстро сбросила с себя ненавистную одежду и наконец погрузилась в душистую воду.

Боже, вот это блаженство! Натянутые нервы так расслабились, что я едва не уснула прямо там.

Из последних сил добралась до кровати, сдернула простыню, хранившую память о вероломном предательстве, постигшем бедняжку Хлою, завернулась в одеяло и уснула раньше, чем коснулась головой подушки.

Проснулась резко. С колотящимся сердцем, испариной и неприятным осадком на душе, но каким именно — не понять. Сон выветрился из памяти в ту же секунду. Да и долго об этом размышлять не получилось — по ту сторону двери что-то громыхнуло.

— Хранитель? — позвала я духа.