Хроники Тинакриуса. Черная Звезда

«Так странно, — подумала Анна, глядя на магию принца, — откуда у него темная энергия взялась…»

Потом этот клубок стал делиться на два одинаковых шара, которые продолжали расти, и когда достигли предела резко вошли в их тела, полностью там растворяясь. Ощущение было такое, будто сдавило грудь, воздух покинул легкие, но чувство быстро пропало. На столе осталось лежать два листа — один был пуст, на втором было две фразы, которые Эйдан не вплел в заклинание, Анна удаленно посмотрела на них.

— Если захочешь меня предать, станет болеть сердце, помни об этом, — отпустил он руку.

Анна рассеянно кивнула, она будто сделку с самим Дьяволом заключила, а не со своим куратором. От него вовсю веяло темной энергией, которая заполняла все пространство комнаты. Девушка даже отшатнулась: «Что это с ним?!»

С самодовольным видом Эйдан откинулся на спинку стула.

— А теперь давай поговорим о вчерашнем дне, — предложил он.

— Давай, — промямлила Анна, стараясь найти объяснение этому всплеску черной магии.

— За тобой охотится группа темных магов, которые хотят заполучить твое тело и кровь. У них есть цель: открыть разлом. А ты единственная Сатуара в мирах Тинакриуса за последние семь тысяч лет, котора может это сделать, и они давно тебя ждут.

— З-з-зачем им мое тело? — Анна не верила своим ушам, внутри всё похолодело.

— Этот разлом в "Зоне" один из трёх открытых Проклятым богом для Ха'адеса. Те, что на Адири и Эрде закрыли, только наш не успели, кое-что произошло… В разломе заперт Проклятый бог, те темные маги служат ему и Ха'адесу, они сделают всё, чтобы освободить своего повелителя и для этого им нужна ты: кровь для разлома, и тело, в качестве подношения "Ему".

Анна не заметила как вцепилась в край стола, слова Эйдана пугали до глубины души. Что-то в ней выло и рычало, но она не могла понять что? То ли шихайя так реагировала на опасность, то ли её разум бунтовал…

— И что мне делать? — отчаянно спросила девушка.

Эйдан вздохнул. Он не сразу ответил, а когда заговорил его голос казался мягче, в нем звучало сочувствие.

— Пока да, придется прятаться. Самое важное — не дать им добраться до тебя, пока твое тело не окрепло.