Мягкие лапки судьбы

Он полез целоваться, я стукнула его подвернувшейся под руку корзинкой для рукоделия и сказала, что более мерзкого типа в жизни не видела.

– Это ты зря, – осуждающе сказала Каро. – Отказывать надо так, чтобы у кавалера до последнего оставалась надежда и чтобы он ни в коем случае не чувствовал себя оскорбленным.

– Я бы так и сделала, все же он друг брата. Но его поведение вышло за рамки приличий.

Сцена была ужасная. Венсан даже не дождался ответа, а сразу обнял, словно не сомневался, что я радостно отвечу на поцелуй.

Но меня охватило такое отвращение и гадливость, что я залепила ему пощечину и стукнула корзинкой, содержимое которой рассыпалось по всей комнате. Даже начатую вышивку я потом выбросила, потому что она напоминала об этом неудачном сватовстве. Или потому что начала я ее еще с полгода назад, но так и не продвинулась дальше правого угла?

– И все же попробуй ему написать, обнадежь, – продолжал Люк. – Поиграй словами, пусть решит, что желаемое близко.

Увы, я слишком хорошо знала Венсана. Непохож он на тех, кто за любым словом видит желаемое. Такие, как он, требуют гарантий, которые давать не хотелось: очень уж он был мне неприятен.

– А если он потребует за него выйти?

– Пообещай, но только после того, как поможет Шарлю, – азартно предложила Каролина.

Глаза ее засияли радостным предвкушением. Еще бы, не ей же выходить за Венсана в случае чего.

– Я всегда держу слово.

А выходить за Венсана… – я с отвращением посмотрела на Люка. – Если он замешан в проблемах Шарля, я его вообще возненавижу, и будет у меня не жизнь, а кошмар.

Почему-то я не верила в то, что Венсан сделал что-то брату, так же как и не верила, что он ничего не знает. Но вера – всего лишь чувство, не подкрепленное фактами. Возможно, что я думала о нем слишком хорошо, считая, что он ни при чем, или напротив – слишком плохо, считая, что он скрывает нечто, могущее помочь.

Возможно, но в обоих случаях я не хотела связывать с ним жизнь. Получается обмен моей жизни на жизнь брата. Брата я любила, но такой обмен – неправилен, соглашусь, только если другого выхода не будет. Я вспомнила Шарля, безвольно сидящего в кресле, и поняла – соглашусь на все, лишь бы он жил.

– Не выйдешь, – невозмутимо сказал Люк. – Я его вызову на дуэль и убью. Если он окажется такой сволочью, что мог помочь и не помог, его не жалко.