Тайна Агровура 2 Огнем и Льдом

- И что? Давай! Попробуй! Иначе весь корабль взлетит на воздух! 

         В этот момент Зар заметил Настю, выбежавшую к ним на палубу, и поманил к себе рукой. Девочка тут же подбежала и спросила, что ей делать.

- Помогать будешь. 

         Зар, вытянув к огню руки, заставил появиться в своих руках золотой лук. Множество желтых сверкающих песчинок собрались на тетиве и образовали стрелу с золотым наконечником и мутно – желтым древком. 

- Отойди! – приказал парень Герману.

         И отпустил стрелу. 

         Стоило ей попасть в синий огонь, как тут же вокруг пламени возникла золотая сетка, которая состояла полностью из мельчайших цифр, которые можно было с трудом разглядеть. Они постоянно перемещались и сменялись, словно кто – то невидимый набирал на такой же невидимой клавиатуре все новые и новые формулы и коды.  Сетка не позволяла огню распространиться дальше, что облегчало задачу.

- Начинай, змеелов! – приказал Зар. 

         Герман тут же сложил две части флейты и заиграл. 

         Музыка напоминала перезвон весенней капели. Однако потом резко превратилась в какую – то нервную мелодию. Герман начал странно, и явно нарочно, постоянно дергать звуки, делая их отрывистыми. Создавалось впечатление, что он старался подражать огню, язычки которого дергались в такт мелодии его флейты.

- Теперь ты, - сказал Зар, подталкивая Настю к огню. – Уничтожай пламя. 

- Как?! 

- Какая неумеха! – возмутился Зар. 

         Он подошел к ней и, вытянув правую руку Насти, заставил ее пальцы соединиться. Затем, немного отдернув кофту с запястья девочки, провел пальцем правой руки по голубой пятиконечной звезде. 

- Приказывай огню! 

- Да как?! 

- Слушай мелодию этого змеелова! – приказал нервно Зар, продолжая держать руку девочки вытянутой к огню.

         Настя начала прислушиваться к музыке, которую играл Герман и… не находила в ней ничего. Просто отрывистые звуки, которым почему – то подражает огонь. Цифровая клетка начала истончаться на глазах, стоило Насте подойти ближе, поэтому Зар ее вовремя остановил, а Герман стал играть только громче, словно огонь и правда мог слышать и повиноваться ему.