Смерть, отбор и котики

Кровь на моей ладони вспыхнула черным пламенем, чтобы через мгновение исчезнуть, оставив на ладони лишь затянувшийся порез. Божества приняли мою клятву и посчитали ее искренней. Можно спокойно идти на аудиенцию.

Вот только мы отчего-то не спешили продолжать путь.

— Что? — недовольно поинтересовалась у зависшего мессира и хмуро рассматривающего меня фон Грейслинга.

— С вашей стороны довольно опрометчиво разбрасываться столь сильными клятвами, — сухо заметил мужчина. — Неосторожно построенная фраза, и вы могли скончаться на месте.

— К счастью, все фразы я построила с осторожностью, — скупо улыбнулась в ответ. — И раз вопросы по поводу моей опасности отпали, мы можем спокойно отправиться на встречу к императору. И, госп… мессы, — поправилась я, — не могли бы мы поспешить? Признаться, у меня выдался тяжелый день, я бы предпочла поскорее разобраться со всеми вопросами.

Держусь просто на гордости и нечеловеческом упрямстве. Но и их осталось лишь на донышке. Скоро я упаду спать на первой попавшейся поверхности.

И горе тому, кто попытается меня разбудить.

— С-с-следуйте за мной, — неуверенно выдал толстяк и нырнул в ближайшую арку входа, чтобы повести нас по петляющим изысканным коридорам. Фон Грейслинг жестом предложил проследовать впереди. Вряд ли испугался оставлять позади мага смерти, но все же предпочел держать в поле зрения.

Все же местные полные профаны в плане ритуалистики — неудивительно, что у них какой-то бред с призывом произошел. Моя клятва лишь подтверждала, что на данный момент я никаких претензий к императору не имею.

Но после личной встречи все может измениться. И никакая клятва не может гарантировать, как я поступлю в дальнейшем.

Мой легкий обман прошел не зря, и уже через десять минут мы обосновались в вычурной приемной в ожидании высочайшего внимания. Толстяк заверил, что нам постараются как можно скорее организовать встречу и, тихо переговорив с секретарем (очередной «нарядный» парнишка аляповатой внешности), вместе с ним и скрылся в недрах дворца, оставив нас с невольным союзником наедине.

Конечно, рассматривать иномирца мне было куда интереснее, чем изобилующий лепниной и золотом кабинет.

Мужчина серьезный, того трудноопределимого возраста, когда молодым уже не назовешь, но и до старости еще лет сто впереди имеется. Не красавец — шрам, перечеркнувший щеку, заметно кривил черты лица, нос длинноват, взгляд желтых глаз тяжеловат. Но что-то подсказывало, что проблем с женским вниманием у мужчины нет.