У судьбы две руки

И кто знал, как бы все повернулось, если бы не попавшееся на глаза объявление о сдаче дома у моря…

– Замерзнешь и простынешь, – услышала она за спиной тихий голос Евгения. Алина не удивилась, а даже обрадовалась, словно ожидала, что он придет и спасет ее от одиночества и удручающих воспоминаний. Евгений легонько коснулся ее плеч, но тут же отдернул ладони, будто обжегшись.

– Прости.

Алина оглянулась и встретилась с мужчиной взглядом.

– Я опять облажался, – удрученно пробормотал он.

 – Слишком поторопился. Я не хочу на тебя давить. Просто ты… мне слишком нравишься.

– Тш‑ш, – перебила его Алина, прикладывая палец к своим губам.

– Да, я опять не то говорю. Какая неловкость! Только все порчу сегодня. Будет ли у меня еще возможность реабилитироваться?

– Будет, – улыбнулась Алина, потому что он так смешно всплеснул руками, выражая отчаяние.

 – Только давай сейчас вернемся домой. Слишком поздно.

– Да, конечно, – ухватился за предложение, спасающее его от окончательного падения, Евгений.

Они вернулись в зал. Мужчина расплатился, а затем проводил Алину к машине.

В какой‑то момент, когда они прощались возле ее дома, Евгений вдруг шагнул к ней и взял ее лицо в ладони. Сердце Алины учащенно забилось в ожидании поцелуя, но в то же время она чуть отступила назад.

– Спокойной ночи, – прошептал мужчина. И неохотно выпустил ее заалевшее лицо из ладоней.

Он ушел. И только возле машины оглянулся и коротко махнул Алине рукой. Она слабо улыбнулась, не зная, разглядит ли он в потемках ее улыбку. Взревел двигатель, и Алина, провожая взглядом маленький «Фольксваген», тихо вздохнула – то ли с облегчением, то ли с сожалением.

Глава 6

ГЛАВА 6

Решение поехать в Гористый было спонтанным и потому рискованным.

Двигал Германом вовсе не страх, а понимание того, что процесс запущен и назад хода нет. Чувства, похожие на те, что испытывал сейчас, он переживал в юности на американских горках – в тот момент, когда техник запускал аттракцион и поезд медленно начинал движение. Это уже потом захватывало дух, и мысли в противовес несущемуся поезду замедляли течение, а в «мертвой петле» и вовсе останавливались.