У судьбы две руки

И в каждом жесте – вытирала ли она лоб, поправляла ли бандану, пожимала ли по‑мужски руку бородатым археологам, завязывала ли на грубом ботинке шнурок – сквозила сексуальность, но не жеманная, наигранная, как у гламурных клубных девиц, а естественная, первородная, магнетическая. К концу дня Герман был измучен так сильно, словно эта девушка лишь своим присутствием обессилила его, зол и голоден.

Когда он, поужинав, но не утолив голода, природа которого была совсем иной, возвращался в свою палатку, кто‑то неожиданно схватил его за руку.

Герман оглянулся, и сердце его учащенно забилось. Пальцы Вики сжали его запястье с такой силой, словно желая сломать его, но при этом она, глядя ему в глаза, улыбалась.

– Ну что, Герман, помиловать тебя или погубить? – спросила девушка низким голосом, в котором неожиданно послышались нотки волнения. Ее полная и высокая грудь под футболкой защитного цвета вздымалась часто, как после бега.

– Погуби, – усмехнулся он как можно безразличней, хоть его ответное волнение выдала внезапная хрипотца в голосе.

Кожа запястья под ее пальцами горела и будто плавилась. Сердце билось о грудную клетку, словно пойманная в клетку дикая птица. От усталости и злости не осталось и следа. Только голод, острый, животный, резал ножом живот. Темно‑вишневые губы Вики дрогнули, словно она собиралась что‑то сказать, но девушка лишь рывком притянула Германа к себе и впилась ему в губы жадным поцелуем. В ту ночь в крошечной комнатке двухэтажного здания, в котором жили профессиональные археологи и начальство, на раскачанной кровати, стонавшей под их разгоряченными телами, они связали себя бессловесными клятвами.

– Ты слишком красив, Герман, – сказала Вика уже позже, часто дыша и глядя не на него, а в дощатый потолок. – И знаешь об этом, – добавила она с неожиданной горечью, будто это могло послужить непреодолимой преградой. – Мне никогда такие, как ты, не нравились.

– Ну а мне – такие, как ты, – засмеялся он и, быстро повернувшись, навис над нею, лаская взглядом ее смуглую грудь и чувствуя, как в нем поднимается новой волной не растраченная до конца сила.

– И что же мы, двое таких разных, делаем вместе? – засмеялась она в ответ и, чуть поддавшись вперед, слегка коснулась кончиком языка его губ.

– Уж точно не философские разговоры ведем, – ухмыльнулся он, опускаясь на нее.

Днем они оба делали вид, что едва знакомы, хоть об их отношениях догадывались все.