У судьбы две руки

Но она выложила перед ним тонкую картонную папку и, мельком оглянувшись на соседний столик, словно опасаясь, что их могут подслушать, горячо зашептала о бесценном, на ее взгляд, открытии.

– Это не просто большие деньги, Герман! Это огромные деньги, если все будет так, как я предполагаю.

Деньги его не особо интересовали, своих средств у него было достаточно для безбедной жизни. Да и Вику, насколько Герман знал, привлекала в вещах не их материальная цена, а происхождение и история. Не успел он сыронизировать на эту тему, как Вика уже поправилась:

– Это будет бомба, Герман! Если я не ошибаюсь.

А я почти уверена в том, что не ошибаюсь. И представь себе, что это всегда было рядом! Рядом, Герман! Мы же были там, у этих дольменов! И даже не подозревали! Впрочем, я что‑то чувствовала. У меня на такие находки чутье. Вот не зря мне эти документы в руки попали!

Вика вновь принялась с энтузиазмом рассказывать ему о предстоящей поездке. А потом, оборвав себя на полуслове, замолчала.

– Поехали со мной, Герман, – сказала она после долгой паузы. – Поехали?

Вика ждала ответа, глядя ему в глаза без своей полуулыбки, серьезно, так, словно в тот момент решалось что‑то важное в ее жизни. Будто от того, поедет ли Герман с ней или нет, зависит многое. Первым его порывом было, как в юности, кивнуть – без слов, которые всегда в такие моменты казались лишними. Но вместо этого он покачал головой:

– Нет, Вика. Не могу.

Он, чувствуя себя так мерзопакостно, как никогда в жизни, забормотал что‑то в оправдание – про рабочую загруженность, про намечающийся аудит крупных компаний и прочие такие веские причины, подоплека у которых имелась лишь одна: возврата к их прежним отношениям нет и не будет.

Вика кивала, принимая его оправдания, но так же, как и он, понимая истинную их суть.

– Хорошо, – согласилась она. По ее нервной улыбке, вздернувшей уголки рта, и по мелькнувшей в глазах тени грусти Герман понял, что это согласие стоило ей невероятных усилий.

– Позвони, как приедешь на место. И вообще, не пропадай, – проговорил он, еще не зная, насколько пророческими окажутся его слова.

– О’кей, – пообещала в своей манере Вика. И в самом деле дозвонилась ему уже с маяка, от Захара.

Она звонила по вечерам и первым делом задавала ему крайне важный для нее вопрос. Герман подробно рассказывал, сам не смея спросить то, что мучило его почти со дня ее отъезда.