Проклятье Ифленской звезды

Он, правда, и не надеялся отправить её спать. Но попробовать стоило.

– И помыться, – почти с удовольствием поддразнил её Шеддерик. – А мне нужны ответы на некоторые вопросы. Нужны прямо сейчас…

– Я принесу поесть, с вашего позволения. Не хочу прослыть дурной хозяйкой, которая не накормит гостей с дороги. И распоряжусь о бане.

Вернулся Джарк. Бумажный лист он нёс под мышкой, в одной руке, прижав к себе, удерживал тяжёлый письменный прибор, а в другой – подсвечник на шесть свечей. Как донёс, ничего не уронив – оставалось тайной.

Шедде наконец-то уселся за стол и написал короткую записку для Гун-хе. В записке лишь сообщил, что он в городе, и что им нужно встретиться – через два часа на обычном месте.

Тут уж и Тильва вернулась с подносом.

Две большие миски с мясом, запечённым с крупой и овощами, кувшин вина, половина круглого хлеба – простая еда, над которой поднимался дурманящий пар. Нужно было обладать железной волей и при том полностью лишиться обоняния, чтобы отказаться от этого угощения…

Но кое-что всё же требовалось закончить безотлагательно.

Джарк внимательно выслушал и повторил вслух адрес, по которому следовало отнести записку, и все рекомендации о том, что делать дальше: мало ли что, за мальчишкой могли проследить, а это было бы совсем некстати.

А Янне, под пристальным взглядом Шеддерика, поклялся, что не слышал ни о болезни, ни о смерти молодого наместника.

И только после того как это услышал, Шеддерик позволил себе взглянуть на еду.

Темери отдельного приглашения не потребовалось.

Хозяева, переглянувшись, покинули гостиную.

Значит, Кинрик жив и здоров – это хорошая новость. К сожалению, сразу выпытать у дяди Янне все известные ему новости не удалось, но то немногое, что Шедде всё же смог узнать, сулило надежду, что всё не так плохо. И может быть, он не совсем опоздал исправить ситуацию.

Пока шли по городу, Шеддерик успевал замечать тревожные приметы времени. Прохожих почти не было, а половина торговых лавок закрыта. Если в день прощания с наместником городом правило возбуждённое, мрачновато-радостное настроение, то сейчас он был погружён в апатию.

Многие окна закрыты ставнями. Те немногие прохожие, что им встретились, шли группами по три-четыре человека. Женщин и вовсе не видно. Правда, на маленьком рынке недалеко от ворот всё выглядело чуточку лучше… но лишь чуточку.

Ещё – оружие. Раньше мальканы остерегались носить его открыто, сейчас – как будто нарочно демонстрировали.