Проклятье Ифленской звезды

Как по твоим оценкам, они рискнут использовать похороны наместника как повод начать действовать?

– Нет.

Южанин был предельно серьёзен и хмур:

– До оглашения последней воли наместника у них связаны руки.

– Я тоже так думаю. Но кому-то может и не хватить терпения. – Шеддерику раньше никогда не приходилось сталкиваться с реальной угрозой военного переворота, но он знал, что действовать надо быстро и безжалостно. – Продолжайте наблюдать, если будет что-то важное – связь старым способом. И приставьте ещё одного человека к Кинрику.

У него надёжная охрана, и сам он может за себя постоять, но ещё одни внимательные глаза лишними не будут.

– Всё сделаем, ханхас.

– Вот и славно.

Гун-хе откланялся, а та Хенвил поторопился к гранитной набережной – до заката оставалось менее получаса. Погребальный корабль вот-вот отправится в последнее путешествие, нужно успеть.

У гранитной ограды набережной собралось довольно много народу из числа ифленских дворян, но были – значительно меньше, стояли однородной очень плотной группой – и знатные танерретцы.

Сильнее надвинув капюшон, он медленно двигался сквозь толпу. Голос улиц – это голос улиц. У Верхнего города он другой, более сдержанный, обстоятельный, но пропитанный всё тем же ощущением тревоги и ожидания чего-то неминуемого и неприятного.

И здесь тоже никто не горевал о почившем наместнике, но думали и говорили люди всё больше о том, как пережить наступающую зиму без потерь, о торговле и о традициях, которые следовало бы давно поменять.

Он слушал и улыбался: традиции велели выбирать наследника из числа взрослых потомков почившего наместника. И лишь в случае, если среди отпрысков его рода нет ни одного мужчины-воина, наместника назначал сам император Ифленских островов.

Солнце ушло за облака у горизонта, начались сумерки. На погребальном корабле подняли серые паруса, пушечный залп с берега отметил начало его пути.

Прощай, наместник. Ты не был хорошим человеком, не был рачительным хозяином и уж конечно не был любящим отцом.

Говорят, в прежние времена ты был отважным воином и умным стратегом. Тебя любили женщины за щедрость и страстность, и уважали мужчины – за умение держать слово. Ты десять лет управлял Танерретом, и твоё правление нельзя назвать безуспешным: караваны на острова уходили всегда вовремя, переселенцы с Ифлена не знали горя и бедности, а о размахе твоих пиров ходили легенды по всему Побережью. Тебе даже удалось возродить работы на старых медных копях.