Слышать НЕ хочу. Участвовать НЕ собираюсь!

Я же даже не задумывалась: я точно не хочу в новорожденную или, того хуже, в мужское тело, мне моё нравится. Да, я не фотомодель, но зато у меня всё на месте и всё женское, так что лишнего ничего не надо!

Мои мысленные протесты перебила богиня.

- Ищи среди только что умерших, даже можешь поискать и не только что, я с Сонатом сама потом договорюсь.

- Сонат не раздает имена умерших, – возразил братец.

- Тогда готовься объяснить Свезу, откуда в нашем мире лишняя душа!

Так и хотелось себя выдать и спросить: - А может, меня обратно на Землю? Почему нельзя?

Сдержалась, да и ответ получила, не задавая вопроса.

Сначала даже испугалась, что и богиня слышит мои мысли, но ошиблась, та просто рассуждала про себя, поняв, что с меня как с гуся вода, все её негодования вслух, я лишь стою и хлопаю глазами.

- Если бы не коснулась материи этого мира, я бы тебя обратно отправила, а теперь… Если можно было бы, то сама тебя придушила бы прямо тут!

Так как она обращалась мысленно ко мне, я поняла, что брата нет сейчас с нами.

Пришлось делать вид, что я её не понимаю, и строить из себя дурочку.

- Простите, я сама не знаю, как это получилось. Имя сложное, я боялась ошибиться. И с испугу назвала своё. Я же никогда не была раньше в королевских покоях.

- И уже не будешь, – зло ответила богиня и, махнув рукой, снова раздела меня.

Задумалась, что ей ответить, но не успела и слова сказать, как оказалась уже не в пещере, а в комнатке с низким потолком и маленьким окном, сквозь которое еле-еле пробивались первые лучи закатного солнца.

Окно было заколочено досками, именно поэтому свет пробивался лишь через щели. В комнате было небогато, но чисто. У стены стояла кровать, на которой лежала женщина. Точнее, тело женщины.

- Умерла вчера, но никто не заходил к ней два дня, поэтому никто не знает, что она ушла вслед за мужем в мир иной. Сонат согласился отдать её имя, – снова лишь голос в моей голове, мужской голос.

После его слов я не могла отвести взгляда от кровати, а точнее, тела, что лежало на ней.

- Дальше сама, я в этом более не участвую, – мужской голос в моей голове старался быть безэмоциональным.

Но мне несложно было представить, что он обо мне думает.

Божественный братец так и не показался. Ушёл он не попрощавшись.

А вот богиня не скрывалась, она-то и поведала мне о том, кто теперь я в этом мире.

Что могу сказать?

Могло быть и хуже.

Теперь я - молодая вдова провинциального ремесленника.