Ну, «братец», погоди!

Это мне стоит извиниться перед тобой, Гелия.

— Не нужно, — вырвалось у меня. Стало так легко, будто гора с плеч свалилась, и я весело добавила: — Я сильно переживала о том, что испортила праздник, поэтому наделала ещё больше глупостей. Но я обещаю постараться наладить отношения с вашим сыном и племянницей. Надеюсь, эти полгода мы проживём в мире.

— Почему полгода? — непонимающе нахмурился Санокон.

— Вот вы где! — в комнату впорхнула мама и, подлетев к мужу, схватила его за руку. — Любовь моя, Нанут с ног сбился в поисках верховного.

Старик в отчаянии выдирает волоски из бороды и вопит, что пришло время звёздных желаний!

— Ах да! — вспомнил Санокон и повернулся ко мне. — В вашем мире есть похожий ритуал. Хочешь загадать желание на падающую звезду? Даже если не хочешь, советую пойти с нами — зрелище эффектное!

— Можно мне остаться? — попросила я. — От усталости едва шевелюсь, да и Брысь перенервничал.

— Галя не верит в эту примету, любимый, — она нетерпеливо потянула Санокона к выходу, и тот поддался.

У двери мама на миг обернулась и почти беззвучно шевельнула губами: — Ты в порядке?

Я постаралась улыбнуться как можно увереннее, и кивнула.

Когда мы с Брысем остались одни, я вздохнула и подошла к окну, где только что стоял Санокон. Мне понравился этот мужчина. Наверное, таким я и представляла своего папу. Жаль, что родного отца совсем не помнила. Колдун оказался рассудительным, добрым и ответственным. А ещё он ласков с Брысем. И единственный, кто хорошо отнёсся ко мне в этом мире.

Неожиданно за стеклом засверкало, небо озарилось тысячами ярчайших вспышек. От восторга у меня сердце забилось сильнее. Это было незабываемо! Невероятно! Ошеломительно! Тысячи падающих звёзд почти слились в едином сияющем потоке. Стало светло, словно взошло солнце.

Да, в моём мире есть такой ритуал, и хотя я не верила в дурацкую примету, всё же шепнула:

— Пусть мамочка будет очень-очень счастлива.

И в этот же миг небо снова стало привычно бархатным, будто световое безумие мне лишь привиделось.

Ночь вернула себе права, и моя комната погрузилась в темноту.

Я переложила платья на заваленный коробками стол, теперь без страха касаясь подаренного Саноконом наряда — ясно, что он и не был проклят. Меня явно обвели вокруг пальца, заставили выступить с чужим протестом, выставили в чёрном свете. И ещё повезло, что колдун человек разумный и не стал ни обвинять меня, ни пенять матери, что плохо воспитала дочь.

Впрочем, я себя сама воспитывала.