Неутолимый Голод: Тупиковая ветвь

На самом деле, проверять его состояние приходили и другие врачи, но он в это время был без сознания — датчики засекли гормональный всплеск и скачок сердцебиения, сработала автоматика, и в кровь щедро вспрыснули седативов, погрузивших его обратно в глубокий сон.

Психологом была невысокая женщина лет тридцати пяти, с добрым и понимающим взглядом.

Она зашла, нажала несколько кнопок на пульте медицинских агрегатов, и Денис начал медленно просыпаться.

Пока вязкий медикаментозный сон нехотя отпускал его сознание, психолог устроилась на высоком стуле возле его кушетки, терпеливо дожидаясь, пока его взгляд прояснится настолько, что будет понятно — он может слушать.

— Здравствуйте, Денис. Меня зовут Элия. Можете звать меня просто, Эли, — сказала она и мягко улыбнулась.

Вероятно, она оставила подачу только части седативов, потому что проснулся Денис ровно настолько, чтобы суметь поддерживать диалог, но не настолько, чтобы была энергия опять начать кричать.

— Где моя… магия?.. — выдавил он, как только язык стал ему повиноваться.

— Позвольте, я включу вам краткую выжимку о вашем состоянии.

Не переставая мягко улыбаться, она нажала на клавишу пульта. Над Денисом выросла голограмма лица человека в медицинском головном уборе.

«Денис Шевелев, тридцать два стандартных конфедеративных года, маг, родственников в пределах средне-сложной транспортной досягаемости не обнаружено.

Поступил в состоянии средней тяжести. Правая нога ниже бедра раздроблена. Левая рука ниже локтя отсутствует.

Полная потеря магической силы. Невосстановима на фоне полученных повреждений ингибиторных желёз…»

Дальше Денис не смог слушать. Глаза вдруг защипало, и по его неподвижным щекам покатились слёзы.

Самым тяжёлым кошмаром любого мага была невозможность творить магию. Многим буквально снились кошмары о том, как они делают себе очередную инъекцию магической пыли — и ничего не происходит. Никакого тонуса ощущений, никакого прилива прохлады или жара.

Это было жутко. Невыносимо.

Страшнее было только одно — необходимость воздерживаться от инъекций сознательно, потому что они отчего-то теперь смертельно опасны.

Этого не получалось ни у кого. Рано или поздно бывший маг срывался, шёл в свой последний магический «трип» и не возвращался больше.

Психолог, видя слёзы на лице Дениса, остановила отчёт голограммы. Её он уже не замечал.