Мастер крови

– Алексей кивнул с таким видом будто видывал он аукционы и получше, но, чтобы не расстраивать уважаемого человека – уступит на этот раз.

- Тогда прячьте назад, а рассчитаемся уже в столице. Не нужно слишком возбуждать людей.

Выехали рано утром, даже раньше, чем рейсовый дилижанс. Карета у маркиза Тегола была большой, устойчивой и крепкой, сделанной из толстых плах сианского дуба, с мощными рессорами и мягкими широкими колёсами из натурального каучука.

На облучке сидел огромный, звероватого вида кучер, с кулаками примерно в небольшой чайник, и в драной пропылённой ливрее.

Алексею досталась смирная рогатая лошадка по кличке Валун. Высокая, почти два метра в холке, с широченной грудью, и жидкой щёточкой гривы. Зато как уверял трактирщик выносливая и приученная к резким звукам.

Кин Тегол предлагал ему ехать в карете, но Алексей понимал, что внутри домика на колёсах охранять клиентов будет невозможно. Да, наездником он был весьма посредственным, зато владел техникой восстановления и мог сам себя лечить.

Так и поехали по дороге, мощёной хорошо подогнанными гранитными плитами. Карета мягко переваливаясь на неровностях дороги, и рядом Алексей, периодически выскакивавший вперёд, чтобы проверить опасные места.

Карета ехала почти беззвучно и только лошади в упряжке, гулко стучали копытами обутыми в своеобразные резиновые калоши.

До столицы пяти государств было всего семь дней пути. Точнее пять дней до Биларга – портового города, откуда можно было сесть или на быстроходный курьерский шлюп, или подняться на борт, комфортабельного дирижабля, который летел вдоль побережья Зарнийского материка, облетая все крупные прибрежные города.

Дирижабль мира Аруби был более похож на морскую яхту земного олигарха. Вытянутый вперёд корпус, с тонким острым носом, нижняя часть корпуса с иллюминаторами кают, и верхняя, с каютами и прогулочными палубами и иногда небольшой баллон вверху для стабилизации положения, и раздвижные ажурные паруса напоминавшие крылья, для подпитки накопителей.

Кин Тегол практически ничего не спрашивал у Алексея, зато много и охотно рассказывал, и его истории были куда информативнее старых газетных статей. Именно из разговоров с маркизом, у Широкова стала складываться общая картинка мира.