Эльфийская стража

Серебристо-изумрудным светом заискрились, зажглись клинки эльфов, стрела Лемеха пронеслась, оставляя за собой чёрно-алый след, попала в грудь отпрянувшей Гончей – и тварь нежданно завыла в агонии, валясь на бок и судорожно дёргая когтистыми лапами. Сверкнул меч Полночи, разорвав шею ещё одной твари – однако, как ни странно, Гончая лишь дёрнулась, зубы клацнули рядом с лицом эльфа – его оружие не обрело той же силы, что и простые стрелы Лемеха с сыновьями.

Бой закончился.

А эльфийка замертво рухнула обратно, уткнувшись лицом в землю.

Несмотря на собственные раны, шестеро эльфов разом бросились к ней, словно и впрямь могли чем-то помочь.

– Гриня! – страшным голосом внезапно закричал Месяц.

Лемеху показалось – его младшенький сейчас сиганёт прямо из окна. Гриня кубарем покатился вниз по узкой лестнице, едва ли не быстрее того же арбалетного болта вылетел на улицу.

Лемех с досадой плюнул, в сердцах хватив арбалет об пол. Вот не было печали! Младшенький-то вон как полетел, чуть из штанов не выпадая; ему, отцу, случалось не дозваться сына – пока подзатыльником не угостишь, сидит и мечтает себе о чём-то, как говорится, – о зелёных лугах, наверное; а тут стоило эльфу позвать… Может, и правильно жена говорила: застоялся парень, девка ему нужна, тогда, быть может, и не запал бы так на эту соломенноголовую красотку.

Но что сделано, того не изменишь. И остаётся ему, Лемеху, теперь только скрипеть зубами при виде того, как сын широко раскрытыми глазами глядит на эльфийку и слова склонившегося над ним Месяца слушает, будто это само святое Спасителево писание.

«Что столбом стоишь? – зло рявкнул сам на себя Лемех. – Ждёшь, пока они Гриньке совсем глаза отведут, Спаситель ведает что с ним сделают?! Иди туда, отец ты или кто?!»

…И Полночь, и Месяц, и остальные четверо эльфов-воителей разом обернулись, стоило Лемеху появиться на крыльце.