Эльфийская стража

У нас в роте ведь как бывало – не сойдутся двое нравом, давай друг другу в котелок плевать украдкой, а то и впрямую или там поносными словами ругаться; так мы их того, лицом к лицу поставим, деритесь, мол, до первой крови. Ну, и лежачего не бить, само собой тоже. И знаешь что, братец? Подерутся они так, подерутся, носы друг дружке расквасят, а потом – эвон! – и закадычными приятелями сделаются. А всё почему? – потому что правду говорили. Мол, не нравишься ты мне. Так что ты тоже всё верно делаешь.

Ну, с души тебя воротит от меня – что ж, бывает. Меня от многих ротных собратьев тоже воротило. А в бою, поверишь ли, нет, ближе никого не было. Умирали друг за дружку, на плечах раненых выносили, чтобы только на поживу врагу не оставлять. Вот Полночь – он это, похоже, понимал.

Эльф слушал, кривясь и судорожно стискивая длинный лук. По всему видно было, что он с огромным удовольствием всадил бы Лемеху в живот длинную белооперённую стрелу.

– Ничего, ничего, братец, – благодушно ухмыльнулся хуторянин, – в бой вместе сходим разок, с нечистью схлестнёмся – так и впрямь роднее братьев сделаемся.

Эльфа аж передёрнуло, однако он так и не нашёлся, что ответить.

Чем глубже в лес – нет, не «больше дров», но больше магии. Больше того, что якобы могут ощущать одни лишь обучавшиеся в Ордосской академии чародеи при посохе. У Лемеха всё ощутимее покалывало в кончиках пальцев, щекотало затылок. От странных запахов щемило в носу, слезились глаза.

Утром Зачарованный Лес ожил. Как и полагается, эльфы не строили себе никаких хором, довольствовались жильём на вершинах деревьев, искусно сплетёнными живыми ветвями. Кажется, они вообще не срезали ничего живого. Знать бы ещё, как они свои знаменитые луки делают…

Что они тут едят, тоже непонятно. Нигде ни полей, ни лугов, ни вообще хоть каких-то прогалин. Может, конечно, на грибах сидят, но грибы-то они того, разные бывают. От иных изрядные помутнения в голове случаются.

Странное, конечно, место. Жилища эти в поднебесье… а коль пожар случится? Молния ударит? Ещё что-то?

И детей нет. Совершенно. Ни одного. Эльфки и эльфы парочками, держась за руки, – это пожалуйста, а вот детворы не видать. В отличие от любой человеческой деревни, там половина народу всегда детвора.

Деревья становились выше, и здесь, в сердце Зачарованного Леса, казалось, царит вечная весна.