Эльфийская стража

 – Если рана лёгкая, то да… а когда тяжёлая…

– То что?

– Что, что! Покой ей нужен! Постель, вода горячая… э-э-э…

Лемех замешкался. С подобным он ещё ни разу не сталкивался. Чтобы гости попросили бы помощи для раненой?..

– Скорее, Лемех! Скорее! У нас на плечах – Гончие Крови!

Гончие Крови. Только вас нам тут и не хватало, угрюмо подумал Лемех. Слыхал я про вас… давным-давно. Шалили вы на Дальнем Востоке, на Западе, слышал, дела свои творили… а вот до нас не добирались.

– Лемех, ты же знаешь – если они учуют кровь… нашу кровь – их уже ничем не остановишь! Будут гнаться, пока последняя из них не упадет мёртвой!

Это было правдой.

Нет ничего лакомее для Гончих Крови, чем струящаяся по жилам влага, особенно если это жилы тех, кого люди привыкли называть эльфами.

– Хорошо! – внезапно вырвалось у Лемеха, прежде чем он сам успел зажать себе рот. Руки его принялись отодвигать тяжеленный засов. – Входите, только быстро! Знаю я этих гончих…

А ну как врут? – мелькнула тревожная мысль, однако створка ворот уже распахнулась.

Лемеху предстал внушительный отряд – шестеро эльфов, все – в боевых плащах и масках, с длинными луками за плечами, с тонкими клинками у поясов; четверо несли наспех связанные из сыромятных ремней носилки; раненая лежала неподвижно под грудой окровавленного тряпья.

Найда отступила, прижавшись к самым ногам Лемеха, оскалила зубы. Как бы то ни было, она без боя сдаваться не собиралась.

Высокий эльф с белым пером, залихватски воткнутым в сдвинутую набекрень треугольную шапочку, с речными жемчугами на воротнике плаща шагнул вперед, однако обратился отчего-то не к Лемеху, а к Найде – присел на корточки, уперев руки в обтянутые зелёным сукном колени, посмотрел суке прямо в глаза.

– Разрешишь войти, хозяйка? – без тени насмешки спросил эльф. – Моей сестре очень плохо… Гончие добрались до неё прежде, чем мы успели оказать помощь.

Что ответила эльфу Найда, Лемех не узнал, потому что в тот миг ему протянул руку второй эльф, без жемчугов и перьев, но с характерной россыпью тускло мерцающих огоньков на его луке.

Каждый огонёк означал убитого врага – как правило, принадлежавшего к тому же роду человеческому, что и сам Лемех.

Эльф-стрелок протягивал руку Лемеху, а тот сперва так опешил, что едва не испортил всё дело – лесной воин уже начинал хмуриться.

Ладонь у эльфа оказалась неожиданно мягкая, взбугрённая мозолями клешня Лемеха, казалось, сейчас запросто раздавит её – но не тут-то было.