Сестрёнка из стали

- Ага, - я улыбнулся, вспомнив папиного брата. Он действительно притягивал беды. Один раз даже тонул на флоте, а другой раз, когда в шахте работал, у них был взрыв в забое. Так он сперва растерялся, а потом нашёл выход, да ещё и пятнадцать человек за собой вывел!

И тут меня осенило.

- Погодь, Алин, а ты помнишь, где дядь Женя работал?

- Эм, он шахтёром вроде был, не?

- А взорвалось у них тогда что?

- Не знаю, может динамит какой-нибудь… а что?

- А то, что я походу придумал, как мне этого придурка отделать и не сдохнуть.

Весь путь до булочной и обратно я продумывал план. И если моё предположение было верно, завтрашний день обещал стать весёлым.

***

Утром следующего дня вся Пента гудела от предвкушения. На центральной арене, похожей на гигантский колизей, собралось столько народу, что футбольные матчи Лиги Чемпионов нервно курили в сторонке. Где-то там, на трибунах, сидели Фелис с Хвостиком, Алинка и Виви.

Моя богиня встретила меня у самого входа на арену. И, прежде чем я зашёл под трибуны, обняла и пожелала удачи.

А уже в раздевалке меня ждала новая одежда – тонкий кожаный доспех с вышитыми на спине крыльями.

- Эй, парень, ты готов? – в комнату заглянул тот самый капитан стражи, что допрашивал меня в тюрьме. Цепкий взгляд будто прощупывал меня, ища слабину.

Я показал ему большой палец и поднял со скамьи свою сумку. Моё секретное оружие. В карманах на груди уже лежали гаечный ключ из синей стали и запасной, обычный.

Капитан Ривиар вызвался проводить меня на арену, и пока мы шли, то и дело косился на меня.

- Самуил, Нареми – очень серьёзный противник. Держи дистанцию, постоянно двигайся. Вблизи не стой, слишком далеко – тоже. На средней дистанции его можно достать, но не зевай. Он хорошо читает противника.

- Почему вы мне помогаете? – я посмотрел на Ривиара. Он был серьёзен, как во время допроса.

- Госпожа Ксенти что-то в тебе увидела, а я доверяю ей как самому себе.

- М-м.

- И по правде говоря, – кашлянув в кулак, он понизил голос. – Нареми давно не проигрывал и чутка зазнался.

А в последнее время стал позволять себе слишком много, и в словах, и в поступках. Никто не может открыто выступить против сына короля. Если не помрёшь, то верни его на землю, пока он окончательно не испортился.

- А ещё он Виви плоскодонкой назвал, – добавил я.

- Вот же ублюдок… - прошептал он и открыл ворота.

Я вышел на арену под гудение и вопли толпы. Вручив капитану свою сумку, вытащил из неё два увесистых мешка и подвесил на пояс.