Стартовая локация

Почему я разозлился на главного кладовщика, спросите вы? Просто стало жалко двадцать монет. Да и злился я больше не на него, а на себя, но себя то не будешь же пинать ногами и бить по лицу.

Короче я направился за город, по пути забежав в таверну. Надо было оставить лишние вещи в своей комнате, не столько освободив место в инвентаре, сколько облегчить свой вес, и заодно облачится в неизвестную кольчугу. Старую я, как и меч пехотинца тоже оставил в комнате трактира.

Стражники на городских воротах лениво проводили меня взглядом, и я устроил небольшой марш-бросок до хутора с кричащим названием Навозный.

Большой добротный дом и несколько крепких хозяйственных построек стояли на пологом холме. В загоне ревела рогатая скотина, блеяли овцы и бараны, рядом с оградой у небольшого пруда бродила домашняя птица, издавая громкие звуки. По другую сторону холма находилась большая силосная яма, из которой разносился непередаваемый аромат гниющей травы и фекалий домашней живности. Теперь мне стала ясна причина названия этого места.

У ворот меня встретил крепкий мужик в линялой синей косоворотке, подпоясанный широким кушаком с закатанными по локоть рукавами и в самых настоящих лаптях. Из-за его спины выглядывали две детские вихрастые головки с усеянными конопушками лопоухими мордашками, с интересом и нескрываемым восхищением рассматривая мою кольчугу.

Обменявшись с хозяином хутора приветствием, я сообщил ему о цели своего прибытия. Наздрат обрадовался и подробно объяснил мне, откуда появляются серые бестии, что таскают его баранов и телят.

Он тыкнул пару раз в сторону виднеющегося вдали леса, таким образом, обозначив мне места наиболее вероятного нахождения волков в данный момент. Показывая дневные лежанки хищников, тоном бывалого охотника мужик объяснил мне, что зверье отдыхает и набирается сил перед вечерним набегом на отару и стадо.

В этот момент из дома вышла высокая дородная женщина в длинном цветастом сарафане и расшитом переднике. В ней была какая-то простая и в то же время притягивающая красота деревенской бабы, чья чуть полноватая фигура и широкое румяное лицо несут в себе особый шарм, присущий наверно только славянской женщине, что говорит о мягком и добром характере заботливой мамы и радушной хозяйки.

Ребятишки с веселыми криками бросились к ней, расставив в стороны руки, а я наблюдал за ними с открытой и искренней улыбкой. На душе было спокойно и хорошо.

Поблагодарив Наздрата, я по широкому лугу направился в сторону леса.