Танец смерти

Парень открыто улыбнулся и протянул ломоть хлеба и тарелку с ароматным мясом.

— Расслабься, здесь все свои. Они славные ребята. Даю слово, — игриво боднул парень девушку плечом. Тельза смущенно улыбнулась и принялась за ужин.

Тарелка опустела, спать не хотелось, но и дальше сидеть с новыми знакомыми настроения не было. Девушка осторожно встала с насиженного места и направилась к палатке, в которой очнулась.

Но, прежде чем зайти туда, её перехватит один из братьев. Тот самый, что закусился с Мясником.

— Уже спать? — выпучил он глаза.

— Да, не отошла от болезни ещё, — солгала Тельза, мечтая о тёплом спальнике и одиночестве.

— Понятно, — протянул тот, тряхнув отросшими темными кудрями. — Может хочешь отвара или одеяло? Могу и спинку размять, а?

— Эй, Кудрявый, отвали, — раздался за спиной парня ровный голос Маркуса. Тот шутливо поднял руки вверх, отступая и скалясь.

— Да я пошутил, Спрут. Твоя так твоя.

Кудрявый скрылся в ночи леса, словно растаял в темноте.

— Я ж говорю, славные ребятки. Заботливые. Ну, спокойной ночи, Малышка, — подмигнул Спрут и направился обратно к костру.

Всю ночь девушка просыпалась от грязной ругани и громких выкриков со стороны костра. А пару раз раздавался даже треск ломаемых веток и звуки глухих ударов вперемешку с оскорблениями.

Тельза в который раз обессилено откинула голову на свёрток, исполняющий роль подушки, и возвела глаза к потолку палатки. «Вляпалась по самые уши! Как же я вляпалась!».

Но ни самобичевание, ни бессонница не смогли изменить того, что уже сделано.

Измученная тяжкими думами, она всё же забылась сном, но выспаться было не суждено.

Когда на земле правил волчий час уже никто не спал. Опухшие и обрюзгшие на лица люди торопливо сворачивали лагерь, грузя имущество в старую залатанную повозку. Маркус и Лучник седлали лошадей, братья запрягали в телегу.

Не прошло и четверти часа, как от лагеря осталось только костровище с тлеющими углями.

— Садись в повозку, Малышка, — напутствовал Спрут Тельзу, взбираясь в седло и пуская свою лошадь рысью.

— Порвёшь, останешься без зубов, — гадко улыбнулась та, наблюдая как белеет лицо девушки. Она быстро разжала пальцы, села на скамью и вцепилась в неё до белых костяшек.

После того, как лошади и повозка выехали с лесной дороги, многие задремали, досыпая утренние часы.