Синергия

- В школе прививали такие качества, как благородство и чувство долга, я почему-то решил, что вы тоже ими обладаете. – Произнес Влад, сверля собеседника темными впадинами глаз.

При этом некромант не считал, что ритуал, требующий от него невинных жертв, тоже нельзя назвать проявлением добродетели.

- Методы воспитания с тех пор весьма изменились, мой юный друг. Реформа образования, все дела. – Не без удовольствия парировал профессор.

Директор предпочитал довольствоваться не только устными договоренностями, но и иметь при себе некие гарантии.

Умудренный жизненным опытом, Траст знал цену власти. В романтичных мечтах простых обывателей она идет под руку с юношеским максимализмом, наделяя обладателя способностью выбирать между добром и злом. Но в реальности это больше походило на политику с ее неоднозначными методами, своего рода игра на грани. Часто то, что был хорошо для школы, негативно сказывалось на частных интересах. Но профессор слишком дорожил своим детищем, чтобы проявлять слабость.

- Если минута самолюбования закончилась, я бы предпочел перейти к делу. – Голос Владислава вывел директора из задумчивости.

- Я хочу узнать, как ты стал личем. – Ответил Траст, остановившись напротив некроманта.

Чтобы избежать гипотетической угрозы, волшебный мир принял решение об уничтожении любой информации, которая способна дать магам силу такого рода. Противостоять армии бессмертной нежити не представлялось возможным, а сосуды со своими душами они могли спрятать в любом из миров.

Каким образом и от кого Владу достался секрет превращения, профессор не знал, но очень хотел исправить досадное упущение.

Глава 15

Джинн смотрелась в зеркало, поправляя выбившуюся из прически блестящую прядь. Волосы были убраны в низкий пучок, украшенный причудливыми шпильками. Из драгоценных камней и металлов искусные мастера с невероятной точностью изготовили вещицы, имитирующие цветы, зверей и птиц. Короткая накидка, подбитая мехом, очередной раз подчеркивала страсть женщины к излишествам.

Расправив кружево на корсете, с вышитыми золотой нитью узорами, джинн удовлетворенно кивнула своему отражению.

Гладь стекла пошла рябью и отражение в зеркале стало мутным, еле узнаваемым, а затем сменилось на выпуклый образ ифрита.

- Не помню, чтобы упоминала дьявола всуе. – Прошипела сквозь зубы женщина, уперев кулаки в округлые бедра.

- Сколько экспрессии. – Сухо ответил Аль-Ифрит, переходя из зазеркалья к негостеприимной хозяйке.