Охотники за памятью

Двигая по столу какую-то округлую гладкую штуковину («мышь», подсказала чужая-моя память), я слежу взглядом за шустро скользящим по экрану значком, который постоянно меняет форму. И на сером поле вырастает…

И тут меня переклинило напрочь. Я схватился за голову и заорал. Я увидел…

Тот «я», который стал выползком в этом мире, рисовал здание, точь-в-точь похожее на резиденцию ордена Охотников за памятью в Форифорге.

Это чья память? Моя?.. Или это мои галлюцинации? Где моя память, а где чужая?!

Его убил выползок? Или это он стал выползком? Но был-то он человеком! И я его убил?

– Тише, тише.

– На мои плечи кто-то надавил, вынуждая опустить голову на подстилку. Лица коснулось что-то вроде облачка тумана – влага, прохлада, свежесть. Я вдохнул – и руки сами бессильно вытянулись вдоль тела, будто чужие. Открыл глаза и увидел над собой лицо Миры – грязное, бледное, с потемневшими глазами.

– Всё хорошо, – сказала она. – Всё пройдёт. Крей. Я с тобой. Всё хорошо.

Потом мне было стыдно, да. Но в тот момент единственное, что я смог сделать, – это изо всех сил вцепиться в перепуганную девчонку, обнять и долго так сидеть, пытаясь успокоиться и отдышаться, сосредоточившись на стуке её сердца, едва уловимом запахе травяного мыла от её волос, на её тихом неритмичном дыхании… на чём угодно ещё – обычном, здешнем, реальном.

17

– Отпустило? – раздался над ухом голос Римера.

– Отпустило, – выдохнул я. И отпустил Миру, которая мгновенно куда-то исчезла. А я принялся тереть руками лицо.

Боялся посмотреть на товарищей, честно говоря.

– Точно отпустило? – Рим положил мне руку на плечо. – Крей… Тебя ещё ни разу так не крючило. И ты до сих пор на себя не похож.

– Так неудивительно, – пробурчал я. – Я сам себя сейчас не узнаю. Я это или не я вообще?

– Что ты видел? – спросила Сигин. – Я не из любопытства спрашиваю. Рассказать вслух – часто это помогает отделить полученную память от своей.

– Ох… – Я заставил себя убрать руки от лица. Что толку прятаться? От кого? – Я видел жизнь человека из другого мира.

Много чего. Половину даже не понял. Вроде бы ясно, какая память мне в голову добавилась. А вот что самое страшное-то… – Я уставился на Римера. Вид у меня, наверное, в этот момент был жалкий. – Как понять, моя это память или чужая? В смысле – не я ли в том мире был этим человеком? И ещё там было кое-что странное… – Я поморщился и потёр лоб. – Голова болеть начала. Как пытаюсь разобраться в этой куче, так плохо становится.