Охотники за памятью

Вообще знаете, где сейчас живёт и чем занимается ваш учитель? – осторожно спросил я, выделив интонацией слово «ваш».

– Нет, конечно. – Колдун снова повернулся ко мне. Лицо его закаменело, и это отрешённое выражение показывало его состояние выразительнее, чем любая гримаса боли. – Я много оборотов его не видел и не слышал о нём. А ты… – Он шагнул ко мне и снова протянул руку. – Дай хоть подержать его. Я… Просто хочу вспомнить.

Я молча снял с шеи шнурок и протянул Нимсиру. Тот сжал камешек в кулаке, на мгновение прикрыл глаза.

– Старый ворчун, – тихо сказал он с кривой улыбкой. – Слава свету, он хотя бы жив. А уж насколько в своём уме… Расскажи. – Он вернул мне талисман. – Я и не надеялся хоть что-то о нём узнать. Это просто… Невероятное везение! Я бы сказал…

– Неправдоподобное, – подхватил я. – Мне в последнее время всё больше кажется, что происходящее со мной будто кто-то специально спланировал. Уж очень много удачных стечений обстоятельств.

– М-да, сначала прошла череда неудачных стечений обстоятельств, теперь настало время светлой полосы, – задумчиво пробормотал Нимсир.

Я описал, как бывший архимаг живёт во Мриге, как он проверил меня, решил взять в ученики и передал талисман, намекнув, что всё равно не ожидает появления кого-то более подходящего.

– А теперь я подозреваю, что это всё тоже часть плана, – подытожил я. – Уж не знаю, правда, чей это план – надо полагать, просто судьбы. Здесь, в вашем мире, судьба, как мне кажется, – это что-то реально существующее.

– Может, и так, – рассеянно отозвался Нимсир. – Кого-то всезнающего, всесильного и недоброго. Так ты о чём? Что за план?

– Ну, то, что в конце концов я встречу вас и отдам вам талисман. Всё-таки истинный ученик и преемник Танельса – вы.

– А вот, знаешь, я в этом не уверен, – возразил колдун. – И именно поэтому я повёл тебя в одно место, а Римера попросил подождать. Надо кое-что проверить.

– Я готов.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Нимсир, первым входя под полукруглую арку, затянутую белым туманом.

Мы оказались в круглой комнате шагов десяти в поперечнике. Посередине стоял, уходя вершиной прямо в толщу рыжеватого камня свода, Обелиск Памяти. На обращённой ко входу грани я увидел целых четыре неизвестных символа. Один из них казался смутно знакомым, три я точно видел впервые.

– Понятно, – сказал я.