Охотники за памятью

Спутники восприняли наш рассказ именно так, как я и ожидал: немного удивились, немного разозлились, что мы скрывали всё от них раньше, заметно обрадовались тому, что у мира появился хоть какой-то шанс на спасение от дальнейшего «съедания» разрывами. Мит только поинтересовался, с чего мы решили, что «этим колдунам» можно верить.

– А ни с чего, – спокойно ответил Ример. – Мы не за них, мы сами за себя. Они нам просто дают подсказки и артефакты, да ещё и память свою готовы раскрыть.

– Хорошо, если окажется, что кто-то из них помнит, что случилось с королём, – заметила Ави.

– Но вряд ли им понравится, если они вспомнят, что всё-таки приложили к этому руку.

– Ты имеешь в виду – кто-то из них может быть виновен, но забыл об этом? – уточнил я.

– Это вполне вероятно, как мне кажется. И, конечно, теперь они не боятся открывать тебе свою память, потому что совершенно уверены, что они ни при чём. А вот если ты узнаешь, что твой Танельс самолично прибил короля, или скормил его выползку, или каким-то другим способом его изничтожил, – что ты будешь делать, а, Ныряльщик?

– Я – ничего, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно.

– Думаю, Танельс сам тогда сдастся властям. Сперва, конечно, поможет найти короля, если тот жив…

– Почему ты так в этом уверен? – перебила меня Ави. – Каким человеком был Танельс до того, как потерял память, ты не знаешь. Точнее, знаешь, но только со слов Нимсира, который тоже части памяти лишился и не может считаться надёжным свидетелем. А что если вместе с памятью к твоему учителю вернутся и злодейские замыслы, а?

­– Вот если так окажется – тогда и решим, что делать, – немного раздражённо вмешался Ример.

– Я тоже постоянно об этом думаю, уж не знаю, как Крей, – он покосился на меня. – Всё-таки Танельс – его учитель, а не мой. Я никакими обязательствами не связан, да и личного, так сказать, интереса у меня в этом деле нет. Так что вполне могу мыслить здраво.

При словах о личном интересе я дёрнулся… Но ничего не сказал. Меня-то такие мысли одолевали чем дальше, тем настойчивее.

Всё больше казалось, что я не только память потерял, но и способность здраво рассуждать и критически относиться к чужим словам. В общем-то это и неудивительно: как можно делать правильные выводы, если нет достаточной и достоверной информации? Но вот почему я поначалу так слепо доверял всем, кто мне что-то говорил о мире? И принимал всё ими сказанное за истину, и прибавлял к своему «складу» знаний, на основе которых я делаю выводы теперь.