Охотники за памятью

Я невкусный, хе-хе…

От этого смешка мне стало ещё сильнее не по себе, но я решил всё же послушаться невидимого хозяина и медленно и осторожно вернулся к дверному проёму. Выглянул из-за косяка и, щурясь, всмотрелся в недра дома.

Свет лился из приоткрытой топки печи, где весело потрескивал огонь. Его прыгающие отблески то ярко освещали сидящего на постели человека, то снова прятали в полумраке, так что мне не сразу удалось его рассмотреть. А разглядев его лицо, я уже без опаски шагнул внутрь. Опасным хозяин дома уж точно не выглядел, даже для меня в моём разобранном состоянии.

Судя по лицу и костлявым кистям рук, торчавшим из рукавов толстой куртки, последнему обитателю деревни было лет восемьдесят. Лысый череп украшало несколько пучков совершенно белых волос, глаза задорно – или безумно? – блестели из провалов, обрамлённых складками кожи. Старикан, одним словом, дряхлый старикан. Но вот взгляд… Чем-то он настораживал. Заставляли внутренне подобраться и предостеречь самого себя: «Не ведись на безобидную внешность, что-то не так с этим дедулей… Да, вот ещё что подозрительно: печь топится… а почему я дыма из трубы не видел?»

– Проходи, погрейся, – приветливо сказал дед.

– Ты с Парспы идёшь или с Аластрии?

– Понятия не имею, – отозвался я. В голове ничего даже не шевельнулось в ответ на эти названия. – Понимаете, какое дело… У меня с памятью проблема, и я…

– Ох, ну конечно, – дед неожиданно широко улыбнулся. – Прости старикана, не сообразил сразу. Зрение подводит. У тебя и оружия нет, значит, ты только что вынырнул.

– Откуда вынырнул? – удивился я. – И какое ещё оружие? Зачем мне оружие?..

– Откуда я знаю, откуда вы выныриваете, – отмахнулся хозяин дома. – Ты с поля пришёл, ведь так? И был ты голый и босой, а одежду тут в домах нашёл, – это он не спрашивал, а утверждал, подкрепив слова широким жестом, обводящим всю деревню.

– Д-да, – выдавил я. Мне определённо не нравилось направление нашего разговора.

– Так вот, дружочек, ты не первый такой и, думаю, не последний, – дед сочувственно покивал.

– Да сядь ты к печке, я же вижу, что тебя колотун бьёт… Погрейся, у тебя долгая дорога впереди.

Я на негнущихся ногах прошагал к очагу и сел на пол, спиной к огню и лицом к собеседнику.

– Не первый, не последний? Что происходит вообще? Что со мной случилось? – выпалив эти вопросы, я запоздало спохватился: дед не производил впечатления разумного человека… Как это ни прискорбно. Не стоило бы надеяться, что его словам хоть на сколько-то можно верить.