Охотники за памятью

Я так же шёл впереди, размышляя о своём. Цепочка светящихся камней впереди, казалось, взбиралась на почти чёрное небо, стремясь покинуть неприветливую, скованную первыми морозами землю.

Я всё ломал голову над изменением заклинаний. Хотелось придумать что-то не менее полезное в бою, но позволяющее самому никого не убивать, а как-то оглушать, что ли. Или связывать, чтобы их убили мои спутники…

Кстати! А ведь памяти выползка я не получил. Прикончил-то тварь Дальек. И что, интересно, он теперь помнит?

Я замедлился, подождал, пока телега и сопровождающий догонят меня, и пошёл рядом с сыном старосты, продолжая внимательно смотреть вперёд.

– Скажите, что было в памяти выползка? – спросил я.

Дальек вздохнул.

– Я, если честно, ничего не понял, – признался он. – Меня от этих воспоминаний… Как будто укачивает, что ли. Как будто я сижу в брюхе какого-то зверя – или, может, это не зверь, а телега такая магическая. Бока у этой штуки прозрачные, как плавленый песок, только чище. И я вижу, что она несётся с бешеной скоростью, всё мелькает, размазывается.

Горы, реки, дома… Муторное чувство.

Я сбился с шага. Да, меня тоже посетило какое-то «муторное чувство», но не похожее на укачивание: что-то этот рассказ мне напомнил… В мозгу замелькали какие-то картинки, будто там тоже что-то летело на огромной скорости. И возникли в памяти звуки. Равномерный стук. Тук-тук… Пауза. Тук-тук… И снова, и снова. В одном и том же ритме. Очень-очень долго.

По затылку будто топором рубанули. Я схватился за голову и чуть не заорал: ощущение было точно такое, как если бы у меня голова на две части развалилась.

Потом – короткая темнота, и вот я уже лежу на телеге, голова не болит, зато теперь точно мутит, и во рту привкус крови.

Я приподнялся на локтях. Тут же в поле зрения появилась рука, держащая фляжку с «лекарством от уныния». Я сперва как следует приложился к ней, потом уж сказал: «Спасибо».

– Долго я на этот раз провалялся? – спросил я, возвращая фляжку Дальеку.

– Долю примерно, – ответил тот.

– И ещё вы катались по земле и кричали. И за голову держались.

– А говорить ничего не говорил?

– Ну… Какие-то отдельные звуки. Ничего похожего на речь. «По…», или «пой…», или как-то так.

– А не «поезд»? – с замиранием сердца уточнил я.

– Может, и так, – с сомнением протянул сын старосты. – А что это такое?

– Да вот кажется мне… – Я поморщился. Голова снова начала болеть. – В моём мире были такие штуки. В них можно было ездить, и очень быстро.