Затворник в Горной Твердыне

— Господин, монетки не найдется? — чья-то рука коснулась его плеча. Голос был женский, старческий. Валера обернулся. Какая-то нищенка. Вся в тряпье, рванине. Одежда у неё сплошного серого тона, только едва заметные отличия в оттенках намекали, что когда-то эти вещи были разноцветными. Голова прикрыта какой-то мешковиной, будто бы мешок из-под картошки. Даже лица не видно.

— Нет, — машинально отмахнулся от неё парень, — уйди!

— Такой господин, — заунывно протянула та, совсем не собираясь уходить, — стоит с кучей вещей, а лишней монетки нет.

— Да. Нету, — слегка раздраженно ответил Валера, — я и сам ищу, где переночевать!

— Обманываешь, — жалостливо почти простонала та, — я же всё вижу... Эх, злые люди живут в нашем мире....

— Я же сказал уже, нет ничего. Отвали, — он злобно глянул на неё. Пододвинул рюкзак поближе к себе. А то ещё полезет туда. Самое главное правило при встрече с такими, это не смотреть им в глаза. Да и вообще не смотреть на них. Иначе сразу намертво прилипают.

А вокруг стало ещё больше людей.

Они повылазили, словно грибы после дождя. А на той, большой улице, где склад, появился мужик в балахоне и с четками на шее. С собой он притащил побитый деревянный ящик. Встал на него, основательно прокашлялся и принялся голосить.

— Люди! Помните о своей бессмертной душе! Помните, что стоит беречь её и таить от греха! Только Святая Церковь способна спасти вас от мук адских, — разлетелся среди зданий его громкий голос, — не пропускайте службы! Соблюдайте наши заповеди! Да уберетесь вы от ужасов, да спасет вас великая сила его.

..

Звучал он противно. Заунывно так, надоедливо. Вроде этот мужик только начал свою проповедь, а уже хотелось, чтобы он заткнулся. Его вопли врывались прямо в голову и разлетались по ней звенящим эхом.

— Вот, — напомнила о себе нищенка. Они всё ещё торчала рядом с Валерой, — подай мне монетку! Сделай доброе дело, чтоб душа твоя очистилась, а?

— Нету у меня ничего, — отчаянно воскликнул парень, огляделся по сторонам. Где же Чизман? Совсем куда-то пропал, — знаешь, — он повернулся к попрошайке, — я могу тебе мяса вяленного дать, хочешь? — даже лямку сбросил с плеча.

— Какое мне мясо, — начала причитать та, — зубов-то у меня совсем не осталось, чтобы сухомятку-то грызть...

Он злобно стиснул зубы. Хотелось врезать ей прямо по сгорбившейся спине, чтоб свалила отсюда. Валера вообще не любил всех этих нищих, попрошаек, пьяниц и цыган. Ведь чаще всего это наглые и ленивые люди. А то и вообще часть целого преступного мира.