Добролюб

Непутёвые хозяева обрекают оных на мученическую смертушку — не в защите имущества, коя сил да волшбы им добавляет и век длиннит, а в ненадобности своей, коя житие шибко укорачивает. И ладно, ежели домовой нравом зело зол, да хозяину дома перечит — тех не жалко. Но добрый домовой… в чём вина оного? Али по Кривде набедокурил? Али Покон не соблюл, аль отступил от оного и клятву Родов нарушил? Мне-то ведомо, как после хазаров треклятых окромя людишек и домовые смертушку приняли. Токмо там всем миром живота лишились, а тута что ж? А как Перун сказывал, в вашем мире сколько ныне таких случаев сподобилось? Ась?

— Не знают у нас о них, — грустно проговорил Иван.

— Точнее знают, но как персонажей сказок.

— Вот то и горько. Тако же горько на душе, что и сказывать трудно. Забыли Правду, Покон запамятовали. Одни непотребства чините друг дружке, а страдают многие окромя вас. Вот и они серчают за сродственников своих, за Род свой, толикой в Навь ушедший не по праву старости, а из-за непотребства людишек, запамятовавших о Поконе.

В миру-то все твари едины. Памятуешь об их, а они о тебе — на том всё житие и держится. А забыли о коем звере али жити иль нежити и кончился Род ихний: усох иль совсем сгинул. Но то не твоя трудность да и тебя они не тронут. Ежели токмо не набьётся к твоей домовихе ухажёр — добро ежели степенный, то и ладно, а вот ветреный…

— Аглая не кажется мне ветреной особой, — попытался защитить её Медведев.

— А у самого не было, чтобы сердечко ёкнуло от зазнобы? — усмехнулся Велес.

— Не доводилось, — покачал головой Иван.

— Знамо, не пришло ещё твоё время, Добролюб.

— Мне ворон говорил, что обычная девушка мне теперь не пара, — горько усмехнулся молодой человек.

— И то поведал, старый пройдоха, — поскрёб затылок Владыка зверей и птиц. — Мыслю, есмь одна задумка.

— Какая?

— О том опосля глаголить будем. Нынче твоё дело изведать всё, чего мы тебе сказываем, да Навьи веды освоить.

* * *

В первой декаде Вересеня50 вопрос об обучении Навьими ведами решился сам собой.

До этого Иван и сам никак не мог взять в толк, отчего Славянский пантеон богов так рьяно взялся за его обучение, а после вчерашнего прибытия к нему Мары и вообще выпал в осадок: Кащей с супружницей приглашали в гости — не только для приятного времяпрепровождения, но и дело обнаружилось, а о нём Мара ни полслова не обмолвилась, лишь намекнув, что завтра-де всё и узнаешь.