Добролюб

Медведев, стараясь не разбудить импровизированную няньку с детьми, осторожно открыл окошко в кабине, чтобы свежий воздух наполнил помещение и аккуратно залез на свою лежанку. Несколько минут он пытался обдумать всё то, что приключилось с ним этой ночью, но усталость взяла своё, и он провалился в глубокий сон. Некоторое время спустя в кабину вернулась волчица. Увидев своих щенков, мирно спящих вблизи лесного кота, она ощерилась, но не стала будить, а тихо улеглась на сиденье у руля.

Всю ночь Ивану снились сны о предстоящем строительстве, о том, как он выхаживает тех или иных зверей, снилось Вече, где горячо спорили те персонажи, о которых он читал только в детских сказках.

Проснулся он под жалобное тявканье волчат. Потянувшись, Медведев обратил внимание, что в кабине никого нет, и только снаружи был слышан гомон щенков со скулежом и тявканьем. Потом раздалось жалобное мяуканье и сразу за ним карканье ворона.

— А давайте его разбудим? — спросил чей-то юный голосок.

— Вы вместе с Бором всю ночь продрыхли, а он на Вече ответ держал, — рассказывал чей-то женский голос.

— Кто попытается разбудить человека — останется утром без кормёжки, — сухой надтреснутый голос ворона Медведев узнал сразу.

— «Неужели это всё происходит со мной наяву?» — подумал он. — «Вот уж никогда не думал, что такое может со мной случиться. Час от часу не легче — теперь я могу понимать язык зверей и птиц. Тут уж нужно держать язык за зубами — брякнешь что-нибудь, а они обидятся…»

Он вылез из кабины и увидел сидящих около неё зверей и ворона.

— Доброе утро.

— Скорее уж полдень, — прокаркал ворон.

— Тогда идём рыбу ловить. Сейчас только лопату возьму, зайдём накопать червей…

— Мы ужо с Бором сходили за ними, — информировал его ворон. — Кружку глиняную захватили и сходили. Он собирал, а я выискивал. Чай хлеб свой не зря едим.

— А вот хлеба-то как раз у нас и нет, — покачал головой Иван. — Эх, я бы от него не отказался…

— Не кручинься, — ответила ему Серая. — Дойдёт и до него черёд, срок токмо дай.

На излюбленном месте рыбалки их уже ждал увесистый мешок из полотняной ткани, перевязанный сыромятным шнурком. Иван не стал отвлекаться на него, а, быстро размотав удочку, стал удить рыбу. Первый экземпляр, на вид — двухкилограммовый лещ, как полагается, ушёл Водяному. Но за ним были пойманы десяток крупных окуней, столько же подлещиков и пяток крупной краснопёрки и плотвы — такой завтрак, или скорее уже обед, обрадовал всю компанию.