Добролюб

Вера — это то, за что ты жизнь отдашь не глядя. А религия… религия — это за что ты готов убивать. Убивать безрассудно, не смотря кто перед тобой — друг, родич или любимый человек. Мне и в нашем мире довелось видеть такое и слышать рассказы об этом, а оказывается и здесь полным полна коробушка всей этой низости, коварства и злобы. Ложь, жадность, желание нажиться на горе других — вот настоящее лицо религии. Она затуманивает разум, делает человека пустой оболочкой, готовой выполнить любой приказ — вот что страшно! И не за себя — за тех, кто не может ответить: стар, млад или немощен — они страдают в первую очередь… Словом, как Правда и Кривда.

_________________________________________

33 Говоришь (старослав.)

Глава 6

Иван как бы выплеснул всё, что скопилось в его душе, единым порывом, мгновенно, и затих, угрюмо смотря на пламя костра. Огонь, словно поняв его, весело заглотил недавно подброшенный чурбак и лизнул руку человеку одним из своих языков. Иван не обратил внимания на жар, как будто его и не было.

Тогда костёр выплеснул из себя длинный и витиеватый язык пламени и подобрался вплотную к лицу Медведева, но тот не шелохнулся. Зверьё в ужасе попятилось от костра, а огонь всё подбирался и подбирался к Ивану и, наконец, образовал над ним огромный круг, с левого края которого вырвался тонкий язык пламени и устремился к голове Медведева. Этот язык аккуратно добрался до темени Ивана, но как ни странно, треска палёных волос или запаха горелой кожи слышно не было. В какой-то миг огонь и молодой человек стали едины, а потом красноватое пламя над ним резко сошло на нет, и лишь треск горящих дров в костре нарушал тишину. Сварог встал со своего места:

— Я с самого начала ждал, когда ты скажешь оное. Мыслил — не сразу, далече ждать нужно, а ты скоренько оборкался и разобрался. Да, и впрямь ты к волхованию готов, да не к оному единому. Тута гляди и Вече вновь сбирать потребно. Был до тебя один, да веков изрядно прошло, иное забываться стало. Но тот воином был, стези знахарства в ём и не было никогда, а вот ты — другое дело! Вот что, паря… ноне отдых потребен всей вашей честной компании.

За завтра брёвна малость подсохнут, о том мы с Перуном озаботимся, а чрез день и избу справлять начнём. Спасибо за хлеб да соль, но пора и честь знать. Идём, Тара! Пущай зверьё и Добролюб отдыхают. Утро, оно завсегда вечера мудренее.

— Благодарю, Сварог, и тебя, Тара, за помощь оказанную, — Иван склонил перед ними голову.