Добролюб

— Вона ка-а-ак… — протянул властитель Нави. — Ладно. Эй! Слуги мои верные, помощники мои скверные! Повелеваю мужа оного с пути не сбивать, худого оному не учинять, потребность его в деле, иль вещи выполнять немедля!

— Владыко Нави! — вышел вперёд старший анчутка, выполнявший до этого роль извозчика Медведева. — В бою нонешнем видывали мы его! Зело храбр, да искусен. Кто ж супротив такого выйти решится? К тому ж, за Навь живота своего не жалел. Не-е-е… вот подсобить — так ежели попросит, то можно.

— Без уговора? — ухмыльнулся Иван.

— Без уговора, — ответил за всех Кащей. — Тому слово моё, а кто из слуг моих нарушит — не завидую оному.

— Да! Мара! Не забудь подарок мой на солнце оставлять, тогда сила в нём не угаснет, — напомнил ей молодой человек.

— Дар ей преподнёс? А почему я о ём не ведаю? — нахмурился Кащей.

— Так перед самой битвой и подарил. Потом тебя выручать, да мирить с супругой твоей летал, вот потому из головы и вылетело, — сказал Иван, сделав невинное лицо.

— И вправду Добролюб бает, — благодарно посмотрела на него Мара — где ж времени-то найтись?

— Ладно-ладно. Стало быть мы с жёнкой обратно тебе отдарились…

— Вот и я о том, же. Остались, можно сказать, в дружеских отношениях.

— И то верно. Ты мне из заточения подсобил выбраться, с жёнкой помирил, да советов надавал — друг и есть! Без корысти, али алчности какой. Слышали все? Добролюб ноне друг Кащею и Маре! Кто друга обидит — дело со мною и Марой иметь будет!

— Слышали… — поклонились подданные.

— А теперь отнесите моего друга к его дому. Устал он зело, отдых потребен. Кого возьмёшь довезти тебя, Добролюб?

— В моём мире говорили: коней на переправе не меняют, — указал он на анчутку, не раз переправлявшего его в Навь и обратно.

— Доставлю, — поклонившись вышел из строя тот. — Дорога мне ведома.

— Ну, прощевай, Добролюб. Ноне устали все, надо помыться, попариться, с супругой потолковать, — заговорщицки подмигнул Ивану Кащей.

— Правильно говоришь, ваше костейшество, — согласился с ним Медведев.

— О! Слышали как Добролюб называет меня? — поднял палец Кащей. — Ить сказать, по душе оно мне. С нонешнего дня и вы тако же величайте.

* * *

Вчерашний день, а точнее — ночь, была чрезмерно насыщенной, а потому Медведев снова проспал до полудня. Ни Серая, ни Карыч не посмели расспрашивать его после того, как знакомый им анчутка аккуратно поставил Ивана на землю, чуть поклонился и взмыл в ночное небо.